Сергей ГОРОДНИКОВ - РУССКАЯ РУЛЕТКА

До полуночи оставалось около двадцати минут. Без лишней суеты я развязал мешок и принялся вынимать содержимое. Сверху лежала завёрнутая в бумагу маска для подводного плавания. Благодаря бумаге и внимательному обращению с мешком стекло было целым, и я опустил маску на обрубок поваленного дерева. После чего вытряхнул из мешка свёрнутую резиновую лодку, насос и связанные составные части складного весла. Насос помог быстро надуть камеру до упругой твёрдости, и готовая лодка предстала небольшой, тёмной и неприметной. Как раз такой, какая была нужна. Я отнёс её к воде, затем вернулся и забрал всё, с чем явился, не оставив ни мешка, ни насоса. Нагрузив лодку, снял с себя куртку, свитер и майку, и надел только свитер. Расшнуровал, скинул кроссовки, снял носки и расстегнул, высвободил поясной ремень, но джинсы оставил на себе. Лодка наполнилась барахлом, и невольно подумалось о нелёгком ремесле контрабандиста.

За пять минут до полуночи я глотнул обжигающего внутренности спирта, тщательно завинтил крышку и спрятал флягу в одежде. Устроившись в лодке, не спеша заработал собранным алюминиевым веслом с короткой ручкой, направляясь строго к выступу на противоположном берегу заливчика. Примерно на равном, срединном расстоянии от обоих берегов положил весло возле себя, посмотрел вниз, в черноту бездонной водной толщи и стянул с себя джинсы, трусы и свитер. От холодных объятий октябрьской ночи меня передёрнуло, но я склонился над водой и вдруг увидел столбик света, который пробивался от самого дна и ослабевал у поверхности. Его пучок не рассеивался по сторонам, был направленным и даже с ближайшего берега вряд ли заметным.

Я заторопился. Живо надел, поправил на носу маску и, стиснув зубы и губы, перевалился к нему навстречу. Леденящая вода обожгла кожу и тело. Судорога свела левую ступню, грудь сковала мертвая хватка невидимого врага. Невольно взвыв, я вдохнул показавшийся не таким уж и холодным воздух, резко выдохнул лишнее и с головой погрузился под воду. Провернулся, чтобы удаляться от поверхности, и заработал руками, ногами по всем правилам подводного плавания, но так быстро, будто за мной погналась доисторическая тварь. Хорошо, в этом месте было не глубоко, и мне хватило воли и внутреннего тепла добраться до источника света. Испускал свет похожий на толстый «дипломат» контейнер, по цвету не отличимый от ила. Ил уже наползал на него, словно жаждал скорей поглотить и оставить себе. Я разгрёб донную грязь, нащупал ручку и оторвал контейнер от липучего соперника. Свет неожиданно погас, будто только и ждал этого мгновения. Оттолкнув ногами вязкое дно, я пружиной рванулся вон из чёрной бездны.

Когда вынырнул на поверхность, не мешкая и не отдышавшись, перекинул контейнер в лодку. Лодка взбрыкнула, но я перевалился следом за контейнером и усмирил её. И только в лодке сообразил, отборной бранью обругал себя, – не хватило ума захватить полотенце или хоть какую-нибудь подходящую тряпку! За отсутствием лучшего, пожертвовал майкой. Вытер ею голову, затем уже сырой растёр тело, пусть от неё и мало стало пользы. Наверное, на чемпионате по скоростному напяливанию одежды я бы завоевал главный приз. Но свитер, трусы, джинсы и носки не согрели, как хотелось. Вот тогда я по-настоящему оценил значение фляги. Опрокинул её над открытым ртом, влил в себя спирт, пока не почувствовал, как обожгло горло. Закашлялся, выплюнул, что не проглотил, и от волны жгучего тепла внутри тела начал успокаиваться. Несмотря ни на что я повеселел. Нервное напряжение последних дней покидало меня, а испытание, которому подверг Иван, прокручивалось в голове, словно волнительное приключение.

Дрожь утихала, и я переключил внимание на контейнер. Его изготовили из нержавейки. Верхняя часть, в которую вправили стеклянный глазок, по углам прижималась винтами к нижней, а между ними, на стыке проступала резиновая прокладка. Винты имели навершия в виде сердечек, их можно было отвинчивать вручную. Но я убедился, требовалось повозиться, чтобы добиться начала поворотов. Затем они выкручивались без особых усилий, – были смазаны техническим маслом.

Лодка дрейфовала к простору водохранилища. Меня это не беспокоило. Я не хотел возвращаться прежним путём, на котором риск нежелательных встреч казался выше. Мопед представлялся уже не нужным, и при необходимости можно было вернуться за ним и днём. Вероятность, что посторонние найдут его в ближайшие сутки, была незначительной. Для местных жителей пляжный сезон закончился, а на шашлыки в такое удалённо место никто не приезжал. Да и речная «Ракета», если ещё и ходила, то не в это время года. Из-за нетерпения узнать, что же находится в контейнере, я освободил его от всех винтов и начал осторожно приоткрывать, отдирая верхнюю часть от нижней. Прокладка выглядела вполне надёжной. И действительно, вода внутрь не просочилась. А на случай, если бы ей это удалось, для содержимого предусматривалась вторая защита от влаги – надёжно запаянные пластиковые пакеты. Бумаги находились в большом пакете; а в двух маленьких были упрятаны по аудиокассете, каждая из которых ничем не отличалась от другой. Озадаченный, для чего мне аудиокассеты, я невольно рассмотрел устройство светового маячка. Оно было за жестяной перегородкой, прикреплённой к верхней части контейнера, напротив стеклянного глазка с линзой, какие используют в дверях. На электронном будильнике стрелка звонка указывала на цифру двенадцать. Два чёрных проводка соединяли будильник и три обмотанных скотчем батарейки с электронной платой усилителя и реле. А белые проводки связывали реле с фонариком, привинченным как раз у глазка. Всё было сделано тщательно, просто и надёжно. Очевидно, звонок будильника был удалён, а вместо него сигнал направлялся к плате усилителя и реле. Каждые двенадцать часов, в полдень и в полночь, длящийся минуты полторы сигнал будильника включал, а затем выключал фонарик. А его свет можно было увидеть лишь ночью, если знать, где смотреть на дно заливчика.

Лай собаки и тарахтенье мотоцикла донеслись от тех зарослей, где я на мопеде съехал с просёлочной дороги. Эти звуки заставили насторожиться, напрячь слух. Они становились отчётливей, скоро приближались. Затем послышался стрёкот лёгкого вертолёта, уверенно летящего в мою сторону. Необъяснимым побуждением я сунул пакетик с аудиокассетой за обтяжку шерстяного носка и закрыл контейнер. Однако завинчивать контейнер не стал, всё равно не удалось бы стянуть винтами, надёжно сжать прокладку. Вскоре можно было не сомневаться, мотоцикл катил по тропинке, – в просвете между деревьев мелькнул свет его фары. Схватив весло, я со всех сил погрёб им с обеих сторон лодки, и она устремилась вдоль берега прочь и от заливчика, и от быстро летящего вертолёта.