Энн Грэнджер - Убийство в старом доме

— Лиззи Мартин, наверняка многие назвали бы тебя дурой. Ты отказала молодому человеку с будущим — а ведь тебе почти тридцать лет, и у тебя нет ни красоты, ни денег.

Я отвернулась и увидела, что с карниза свисает платье из туссорского шелка. Если бы тетя Парри знала, что произошло сегодня утром, она бы, наверное, потребовала вернуть его. Именно в тот миг мне в голову пришли две мысли, от которых мне стало не по себе.

Почему Фрэнку так не терпится уехать из Лондона в Россию? И в самом ли деле, несмотря на то что он говорил своему другу Нортону, он никогда не просил Маделин Хексем выйти за него замуж?

Нет, труп Адамса не вытащили со дня Темзы. Его нашли на берегу, в дурно пахнущей зеленой жиже. Труп вынесло на берег с прочим мусором, а нашли его уличные мальчишки, которые рыскали по берегу во время отлива.

Хотя на нем не было заметно признаков насильственной смерти, а подобные утопления были явлением довольно частым, Адамса разыскивала полиция, потому что он считался ценным свидетелем по делу об убийстве. Коронер потребовал произвести вскрытие.

Вот почему мы с Моррисом утром в понедельник держали путь к реке, точнее, к штаб-квартире речной полиции в Уоппинге.

— М-да, — заметил Моррис. — Совсем не похоже, что скоро июнь! Помяните мое слово, сэр, к вечеру поднимется туман.

Воздух вокруг нас в самом деле уже сгущался, и мы спешили, надеясь покончить с делами и вернуться домой, прежде чем станет хуже. Трудно было заранее предположить, сколько у нас времени до того, как видимость скроет плотная желтая пелена. Лондонский туман — он такой. Таится в засаде, изредка показываясь то в виде дымки над рекой, то в виде испарений над парком, и вдруг, не успеете оглянуться, выскакивает из своего логова… и вот он уже напал на город, словно огромный хищный осьминог, протянувший повсюду свои щупальца.

Нас встретил сержант речной полиции, по виду настоящий морской волк — с лицом задубелым и обветренным, с кожей цвета красного дерева. Он выглядел так, словно его сработали из корабельного теса. На берегу сильно пахло испарениями, поднимающимися с поверхности реки. Испарения смешивались с городским дымом, в результате чего получался типичный лондонский густой желтый туман, цветом напоминающий гороховый суп.

Вечер вчера выдался холодный, поэтому многие домовладельцы топили печи. От реки тянуло дегтем и трюмной водой; к этому запаху примешивался слабый запах соли, напомнивший нам, что море не так уж далеко отсюда. Море словно спрашивало, зачем мы, сухопутные крысы, бродим по берегу, когда можем отправиться в дальние страны. Над нашей головой кружили чайки; одних было видно, другие скрылись за облаками. Их пронзительные крики смешивались с завываниями ветра. Я невольно задумался, что привело их сюда. Может быть, сейчас на море шторм?

— Погодка неважная, джентльмены, — заметил наш проводник, потирая руки. Казалось, он совсем не расстроен; наверное, привык быть на реке в любую погоду. Его веселье никак не вязалось с тем, что вел он нас в покойницкую при отделении речной полиции. Именно туда сносили тела всех, кого извлекали из воды. Здесь же покойников осматривали врачи.

Я пожалел, что вскрытие Адамса производил не добрый надежный Кармайкл. Здесь работал другой врач, с которым мне до сих пор не приходилось иметь дело. Зато мы были избавлены от общения с жутковатым ассистентом Кармайкла. Врач оказался вспыльчивым низкорослым толстяком, который, как я поняла, злился на весь мир и то и дело враждебно восклицал: «А? Что?» — как будто его кто-то обидел.

— Утопление! — сжато бросил он в ответ на мой вопрос о причине смерти.

— Вы не сомневаетесь? — неразумно спросил я.

— Сомневаюсь?! Сомневаюсь? — рявкнул врач. — В легких полно речной воды. Какие тут могут быть сомнения?

— Я имел в виду, — поспешно пояснил я, — что, может быть, на теле имеются другие повреждения?

— Все согласуется с падением в воду. Кроме того, утопленника било о днища пришвартованных судов и всякий мусор.

— Значит, на теле нет ран, полученных им до смерти? Например, не дрался ли он перед тем, как упал в воду?

— А?! Что? — вскричал врач, бешено вращая глазами. — Нет, сэр, таких ран на теле нет!

Не желая отступать перед его натиском, я настаивал:

— Может быть, кровоподтеки на лице? Или повреждения костяшек пальцев…

— Сэр, вы что, глухой?! — заорал врач. — Я сказал — нет, значит, нет! Перед смертью он сильно напился; мешал пиво с бренди и другими крепкими напитками… Потом побрел домой и свалился в реку. Такое случается постоянно, верно, сержант?

Он воззвал к сотруднику речной полиции, стоявшему рядом со мной; тот кивнул и добавил:

— Так точно, сэр! Едва ли он добровольно прыгнул в воду. Никаких отметин на теле. Да и не похож он на самоубийцу. По моему опыту, топятся чаще бедные женщины, которым не на что жить, или соблазненные и брошенные девушки. А то еще разорившиеся торговцы или азартные игроки, которые проигрались дотла.

— Вот именно! — сухо подтвердил врач. — Перед нами рабочий, возможно, вполне честный малый, но любитель выпить, как и все они. Ну а костяшки его пальцев… Смотрите сами! — Он поднял руку трупа, чтобы я мог ее осмотреть. — Кожа как бумага, но на костяшках не треснута. Перед смертью он не дрался… Ногти обкусаны, — небрежно добавил он, выпуская руку мертвеца.

— Ногти обкусаны?! — изумился я.

— Мне что, все повторять два раза?! — заревел врач. — А? Что? Да, некоторые люди кусают ногти. Нервы. Дурная привычка, от которой следует отучать в детстве.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но, взглянув на доктора, передумал и повернулся к сотруднику Темзенской речной полиции.

— Кто опознал покойного?

— Джентльмен по фамилии Флетчер, сэр. Насколько я понял, он представляет компанию, в которой служил утопленник. С трудом перенес опознание… Пришлось увести его в соседнюю комнату и дать каплю бренди, чтобы он успокоился.

— Вот дурак! — сухо заметил врач. — Я сказал ему: «Полно, полно! Ведь он всего лишь ваш рабочий, а не близкий родственник. Неужели вы никогда раньше не видели мертвецов?»

— Он сказал, что видел, — вспомнил речник, — только не выловленных из реки.

— Ну и что, что из реки! — ответил врач, видимо решивший не выказывать сочувствия несчастному Флетчеру. — Не так уж долго он там и пробыл, между нами говоря. Труп был в неплохом состоянии, почти не разложился… Я даже показал ему, что раки почти ничего не обгрызли, разве что часть глазного яблока… Не понимаю, с чего он вдруг позеленел.

— Пришлось плеснуть ему еще бренди, — добавил сержант-речник.

— Итак, — обратился я к врачу, — как долго труп, по вашим подсчетам, пробыл в воде? Пропал он утром в субботу. На работу он не явился, по словам домохозяйки, из квартиры вышел накануне вечером, в пятницу, и больше уже не возвращался.