Лин Гамильтон - Оркнейский свиток

— Никогда о нем не слышал, — ответил Кэмпбелл.

— И никто не слышал, — сказала я, — так странно.

— Да, странно. Может, вас обманули?

— Возможно, — сказала я. — Такая досада.

— Надеюсь, это не стоило вам крупной суммы денег, — кивнул он.

— Нет, не денег. Но быть может, это будет стоить мне репутации.

— Понятно, — ответил он.

— Вот моя визитка, — сказала я. — Если вам что-нибудь станет известно, будьте так любезны, дайте мне знать.

Я постаралась произнести это не слишком огорченным голосом, несмотря на неизбежный вывод о том, что если счет на черный буфет был поддельным, тогда поддельным был счет и на секретер.

— Конечно, — ответил он. — А вот — моя визитка.

Я мельком взглянула на нее и остановилась. У меня возникло ощущение, что имя должно быть другим, то есть на визитке было отчетливо отпечатано «Лестер Кэмпбелл, антикварный магазин», но шрифт был таким же, как и в счетах от Джона А. Макдоналда. Нет закона, по которому нельзя использовать тот же шрифт, что и другой продавец, но этот шрифт был несколько необычным. Он копировал письмо от руки.

— Вы уверены, что никогда не слышали об антикварной лавке Джона А. Макдоналда?

— Совершенно уверен. Хотите, я посмотрю в списке британских антикваров?

— Я уже смотрела. Это — тупик.

Должно быть, я показалась ему расстроенной, когда направилась к двери, и он окликнул меня.

— Вы не планировали задержаться в городе на пару дней?

— Думаю, да.

— Возможно, вас заинтересует благотворительная акция, — сказал он, взяв с прилавка листок и помахав им мне.

— Благотворительная акция?

— Завтра вечером состоится акция по сбору средств, — сказал он. — Она пройдет в доме Роберта Александера и его жены Майи. Роберт — влиятельный человек в городе и филантроп. Угощенье будет за его счет, так что весь доход пойдет на благотворительность. Он к тому же и серьезный коллекционер, мебель, живопись, предметы искусства. Если у кого-то и есть парочка работ Макинтоша, то это у него. Его можно уговорить продать эти работы, если ему захочется сделать широкий жест ради благотворительности. Похоже, у меня осталась еще пара пригласительных.

— Спасибо, — сказала я, беря билет. — Я смогу туда пойти. Мы с вами там увидимся?

— Конечно, — ответил он. — С такими людьми надо дружить.

— Еще бы, — согласилась я, вспомнив о последней устроенной клиентом вечеринке, на которой я побывала. — Я — ваша должница.

— Всенепременно, — ответил он. — Увидимся на вечере. А я, если подвернется такая возможность, представлю вас чете Александеров.

Хотя я и не смогла найти этого неуловимого, а скорей всего вымышленного Джона А. Макдональда, но мне удалось обнаружить Перси Велосипедные прищепки. Только не думайте, что мне это хоть как-то помогло в поисках. Более того, настроение испортилось окончательно. Перси, естественно, был на велосипеде, полы куртки развевались на ветру. Увидев его, я тут же поймала такси.

— Видите того человека на велосипеде? — обратилась я к шоферу. — Похоже, это мой друг из Торонто. Вы не могли бы догнать его?

Это оказалось не такой уж легкой задачей. Перси ехал на довольно приличной скорости и ему не мешали машины на дороге. Однако водитель такси оказался настоящим профессионалом и не упускал Перси из виду. Затем Перси свернул на Бьюкенен-стрит, движение по которой, к несчастью, оказалось перекрыто.

Водитель такси, как выяснилось, не из тех, кто сдается — рванул по параллельной улице, а затем остановился на Аргайлл, там, где она пересекается с Бьюкенен. Я расплатилась и вышла из такси, как только Перси поравнялся с машиной.

— Перси, — сказала я. — Помните меня?

Перси попытался развернуться, но я схватилась за руль его велосипеда так, что если бы он захотел уехать, ему пришлось бы тащить меня волоком за собой, что было бы довольно странной сценой на весьма оживленной улице.

— Пустите, — сказал он.

— Ни за что! Я хочу с вами поговорить.

Он попытался выдернуть у меня из рук руль велосипеда, но я крепко его держала.

— Если я соглашусь поговорить с вами, вы меня отпустите? — сдался он.

— Да. Я отпущу руль, но если вы броситесь наутек, я закричу на всю улицу, что вы — вор. Так и знайте.

— Ясно, — сказал он, нервно поправляя очки.

— Пойдемте куда-нибудь, выпьем кофе?

— Нет, просто скажите, что хотели.

— Я пытаюсь отследить, откуда взялся секретер, — сказала я. — Вы говорите, что он принадлежал вашей бабушке, но на секретер выписан счет и есть чек от торговца антиквариатом из Глазго, которого зовут Джон А. Макдональд.

Перси казался озадаченным.

— Местный торговец антиквариатом?

— Да. Так что мне хотелось бы знать, действительно ли секретер, который вы показывали мне на фотографии, принадлежит вашей бабушке?

— Секретер? — переспросил он.

— Секретер на фотографии вашей бабушки, если, конечно, это ваша бабушка, тот секретер, который, вероятно, стоит полтора миллиона.

— Полтора миллиона чего? — спросил он.

— Долларов США, — ответила я.

— Эта штука стоила полтора миллиона? — снова переспросил он.

— Если секретер был подлинным, то да, — сказала я.

— Что значит, «подлинным»?

— Работы Чарльза Ренни Макинтоша. Еще вопросы?

— Погодите, — опешил он.

— Вы искали его, — сказала я.

— Ну, да, наверное, искал.

— Наверно? Я считаю, что их было два, поэтому я заинтересована в том, чтобы связаться с вашей бабушкой, где бы она ни находилась.

— Два — чего? — спросил он.

— Два секретера, — несколько раздраженно ответила я. Мне было трудно спокойно разговаривать на эту тему.

— Два секретера стоили полтора миллиона? Каждый или вместе?

— Один секретер стоил полтора миллиона. А другой был подделкой.

— Подделкой, — повторил он.

— Хватит играть со мной в молчанку. Вы говорили, что ваша бабушка не знала, сколько он мог стоить.

— Да, — отозвался Перси, затем вдруг принялся хихикать.

— Что смешного? — спросила я, с минуту понаблюдав, как он пытается подавить смех. Он был не в состоянии разговаривать. — Вы посвятите меня в суть этой шутки?

— Я знал, что он у него, — наконец произнес он. — У того парня с проломленной головой.

— У Тревора Уайли, — сказала я сквозь зубы. — Вы же его не убивали?

— Не-е-е, — протянул он. — А вы?

— Нет. Но вы сбежали.

— Кажется, — сказал он, немного успокоившись, — мне стало нехорошо. Да и не хотелось мне оказаться впутанным во все это. Это бы помешало моим поискам.

— Вашим поискам? Что вы делали в магазине? — спросила я, когда он снова захихикал.

— Думаю, то же, что и вы, — сказал он. — Или, быть может, нет. Вот вы говорите, что их было два. Или скорей всего их было два. Один уничтожен, мы это знаем, а где второй?