Лин Гамильтон - Оркнейский свиток

— А почему вы считаете, что было два секретера?

— Перси был убежден, что секретер — подлинный. Я не единственный человек, который так думал.

— Кто такой Перси?

— Секретер когда-то принадлежал бабушке Перси. Перси, то есть Артура.

— Кто такой Артур?

— Артур и есть Перси. Он сказал мне, что его зовут Перси, а Рендаллу из «Камня» назвался Артуром.

— Он представлялся под двумя разными именами? Так мог вести себя настоящий убийца с топором, — заметила она. — А сложно сделать точную копию секретера? Пришлось бы полностью разбирать оригинал, чтобы сделать копию?

— Это довольно трудно. Но, если у вас есть все чертежи и спецификации, а у Тревора они были, а также если вы видели оригинал, то в таком случае это возможно. А еще несколько фотографий, подходящие образцы цвета — и дело в шляпе. Как бы то ни было, цвет не обязательно подделывать точно, потому что эти два секретера никогда не встретятся.

— Я так и знала! — сказала она. — Где-то должны быть спрятаны деньги. Много денег.

— Только не в магазине. Как отметил мой друг, офицер полиции, такое количество наличных денег занимает довольно много места. И уж точно деньги не на банковском счете Тревора. Тревор повел себя безответственно и не составил завещания, но я знакома с арендодателем, и он сообщил, что, как только он получит разрешение полиции и суда, то продаст с аукциона все товары Тревора, чтобы оплатить аренду.

— Я одалживала Тревору деньги для уплаты аренды, — сказала она. — И довольно часто. Эта сволочь должна мне кучу денег, и я хочу их вернуть. Только ничего не выйдет. У меня нет никаких расписок. Мы же практически жили вместе. С чего мне брать с него расписку? Я пыталась обратиться к юристу, назначенному судом управлять его имуществом, но безрезультатно. Он начала объяснять мне, что когда люди умирают, не оставив завещания, деньги должны отойти супруге или супругу, а если таковых нет, полагаю, меня нельзя считать его супругой, тогда следующими будут дети, затем — родители, а дальше родственники, родные братья и сестры, двоюродные братья и сестры.

— У Тревора были родные или двоюродные братья и сестры?

— Он никогда об этом не говорил, но адвокаты, вероятно, разыщут кого-нибудь. Все же, хотя меня, мягко говоря, и обвели вокруг пальца, как дурочку, я хочу вернуть свои деньги. Можно было бы обратиться к тому человеку, кому отойдет наследство Тревора. Конечно, предугадать невозможно, но, хотя это и маловероятно, вдруг мне попадется порядочный человек? Так что, если я найду деньги, моя жизнь станет проще.

— Если вы найдете деньги, вам придется передать их в полицию, — сказала я.

— Знаю, но сумма может сократиться примерно тысяч на десять, — предупредила она. — Я откладывала эти деньги, чтобы заплатить первый взнос задом. Вам, наверное, кажется, что я не смею и мечтать о том, чтобы придержать часть суммы.

— Нет, не кажется. Если бы я смогла найти какой-нибудь способ спасти свою репутацию продавца антиквариата за счет Тревора, то бы и глазом не моргнула.

Наконец-то она улыбнулась.

— Он умел располагать к себе женщин, да? Он немного походил на Шона Коннери.

— Мне тоже так казалось. Наверное, поэтому ему все сходило с рук.

— Например?

— Он уводил хороших клиентов прямо у меня из-под носа.

— У вас есть визитка? — вдруг спросила она. — Мне бы хотелось, по возможности, оставаться с вами на связи.

— Конечно. И оставьте мне свою. Кстати, вас действительно зовут Уиллоу?

— Да, но у меня нет визитки, — сказала она. — Я — медсестра, стоматолог-гигиенист, а с такой профессией визитка не нужна. Но я дам вам свой номер телефона. Я предлагаю вам взаимовыгодное сотрудничество.

— Вы о чем?

— О спасении вашей репутации и возвращении моих денег. Думаю, ваше доброе имя станет, как минимум, вознаграждением за возвращение моих денег, не так ли? С чего начнем?

— Я бы съездила в Шотландию и посетила антикварный магазин Джона А. Макдональда на площади Георга в Глазго, интересно, что они скажут в свое оправдание. А может, даже и на Оркнейские острова. Конечно, делать выводы еще рано, но если подделана какая-то мебель, то скорей всего это сделали в стране происхождения оригинала. Я буду неподалеку и возможно, просто зайду и поговорю.

Краешком своего рационального сознания, еще продолжавшего функционировать, несмотря на режущее глаз неоновое освещение, я представляла двух обманутых женщин, сидящих за столиком в кофейне, и мне хотелось плакать.

У Бьярни был выбор. Он мог вернуться в Норвегию, где он родился, и где оставалась его родня. Но он не знал, как его примут, вдруг власть Эйнара окажется сильнее кровных уз, а отступать у всех на виду Бьярни не любил. Конечно, он знал о пути в Исландию через Шетландские и Фарерские острова, и возможно, у него там жил кто-то из родичей. Исландские корабли заходили в гавани Оркнейских островов, и Бьярни, конечно же знал все о земле огня и льда, об этой суровой местности и о долгих холодных ночах. Нужно признать, несмотря на присущий Исландии дух приключений, эта страна была довольно бедной в сравнении с покрытыми буйной растительностью плодородными землями Оркнейских островов. Он быстро понял, что не хочет отправляться в Исландию. К тому же он слышал рассказы о том, что дальше на западе есть еще менее гостеприимные земли. Бьярни был нужен совет брата и путь, который он знал бы не хуже других дорог, на запад, куда он каждый год совершал набеги с Зигурдом и где, как он думал, он, возможно, обретет поддержку и одолеет противостояние между ним и Эйнаром.

Поэтому Бьярни направился в Кейтнесс, что на севере Шотландии. Какое-то время Кейтнесс находился под управлением оркнейских ярлов, и совершающим набеги на Кейтнесс почти всегда было чем поживиться. Оркнейским ярлом, которому приписывают захват Кейтнесс, был Зигурд, тот, которого позже знали под именем Зигурда Могущественного. Существует легенда, рассказывающая о том, как Зигурд привязал к своему седлу отрубленную голову поверженного врага, которая поранила Зигурду ногу, и он умер из-за этой раны. Убедительная история, хотя, возможно, и выдумка, но она дает представление о враждебности, которая существовала между викингами, с одной стороны, и пиктами и скоттами, с другой.

При таком непростом стечении обстоятельств Кейтнесс и расположенный по соседству на юге Сатерленд, принадлежавший младшему брату Ейнара, Торфинну, которому Сатерленд достался от деда, короля Малькольма Шотландского. Торфинн был слишком мал, чтобы править, но король назначил советников. Те из оркнейцев, кто пострадал от тирании Эйнара или, как Бьярни, вызвали его гнев, укрывались в Кейтнессе, получая поддержку молодого Торфинна.