Марина Рощина - Суд Джульетты

Окончив повествование, Анна немного приободрилась.

— Знаешь, я даже рада, что меня раскололи, — неожиданно заявила она, уже стоя в дверях. — Все равно мне нужно с Мирошниковым поговорить. Другой такой возможности не будет. А так — ему придется меня выслушать.

Андрей остался один. Да, девочка неплохо поработала. Пожалуй, даже больше чем неплохо. Но все это прыжки в кромешной тьме, никакой более-менее вразумительной версии случившегося у нее нет. Проанализировав откровения Старцевой и прикинув, как бы их получше использовать в своей работе, Андрей быстро набросал дальнейший план действий, после чего достал свою «тошибу» и… подключился к Интернету. Пора было приступать к исполнению редакционного долга.

На парковке Анну поджидали две новости, и как водится, одна хорошая, другая плохая. Хорошая новость состояла в том, что из резиденции Мирошникова за ней прислали джип (последние несколько дней она раскатывала на джипах едва ли не чаще, чем в метро). За рулем автомобиля — и это было новостью похуже — сидел личный охранник Виталия Мирошникова, который, как известно, особой робостью в отношении к журналисткам не отличался.

По своей натуре Аня Старцева была убежденной адреналинщицей — и с парашютом прыгала, и на «тарзанке» с моста летала, поэтому не смогла отказать себе в удовольствии поэкстремалить и сейчас, а именно — разговорить мрачного охранника.

— Тебя Максимом зовут? — не придумала она более удачного повода начать разговор.

— Угу.

— А куда мы едем?

— Приедем — узнаешь.

Вот и все. Разговаривать с мумией и то приятнее. По крайней мере, не надеешься, что она ответит. Но Анна и не думала сдаваться.

— Он вообще как, Мирошников твой, правильный пацан? — развязно спросила девушка. — Надеюсь, мне зачтется, что это я его из Бутырки вытащила. Я ведь могла этого и не делать, так по доброте душевной расщедрилась.

— Разговор тебе предстоит с Ларисой Николаевной Мирошниковой, финансовым директором компании «ВитаМир». Виталия Мирошникова там не будет, можешь не трястись.

— Как не будет? — всполошилась Аня. — А где же он?

— Не твое дело! — отрезал охранник.

— Послушай, Максим. Мне правда очень нужно поговорить с Мирошниковым. Ты ведь знаешь, где он сейчас. Помоги мне с ним встретиться.

— Хочешь заполучить интервью с Виталием Мирошниковым и прогреметь среди вашей журналистской тусни? Обойдешься.

— Да не нужно мне никакое интервью! — воскликнула Аня. — Я просто хочу разобраться в этой истории, узнать, кто и почему убил Настю Полунину. Насколько я понимаю, больше никому это не нужно. Даже твоему боссу, который больше всего опасается, как бы скандал не повлиял на прибыли компании.

— Так я и поверил, что тебе есть дело до Насти. Денег ты хочешь и славы. А для этого вы, журналюги, никакими средствами не брезгуете. Давай вылезай, приехали.

Они действительно подъехали к офису компании «ВитаМир» — многоэтажному современному зданию из стекла и бетона в модном стиле хай-тек. Внутреннее содержимое офиса ничуть не уступало его внешнему великолепию — много света, много стекла и много белого цвета, что по задумке дизайнеров должно было символизировать царство молока. Под конвоем Полищука Аня беспрепятственно миновала оплоты стражников и поднялась на лифте на последний этаж.

— Ну и где у вас тут пытошная? — нахально поинтересовалась она.

Однако беспокоилась она зря. Через несколько минут к ним подошел улыбчивый молодой человек в черном костюме и белой крахмальной рубашке и любезно пригласил Анну Старцеву проследовать за ним. Они долго шли по длинным запутанным коридорам, и девушка изо всех сил старалась запомнить дорогу, на случай если придется экстренно удирать. На одной из дверей Аня увидела знакомую фамилию Савченко и решила заглянуть туда на обратном пути. Наконец они остановились.

— Прошу. — Симпатичный конвоир галантно открыл дверь.

Аня несмело переступила порог кабинета. Громадных размеров офис, где царствовала Лариса Николаевна Мирошникова, был спроектирован хитроумными архитекторами таким образом, что всякий, кто попадал сюда, ощущал себя мелким, ничего не значащим человечком, безвольной пешкой на доске великих игроков. Самой хозяйки в кабинете не было, зато за длинным полированным столом собственной персоной сидела ее дочь. «Очная ставка!» — догадалась Старцева.

— Ну что ж, давайте познакомимся, — услышала Аня за спиной голос Ларисы Николаевны. — В прошлый раз вы представились Ларцевой, но, насколько я понимаю, это не ваше имя.

— Не мое, — не стала отпираться Аня. — Моя фамилия Старцева.

— Естественно, — кивнула Мирошникова. — Прошу, присаживайтесь.

Чтобы сходство с очной ставкой было окончательным, Аня уселась напротив Мирошниковой-младшей, а Лариса Николаевна, как и положено следователю, заняла место во главе стола.

— Я хочу получить ответ только на один вопрос, — обратилась она к Анне. — В чем состоит предмет договора, заключенного между вами и моей дочерью?

— Вы не прокурор, а я не заключенный. С какой радости я должна отвечать на ваши вопросы?

— Естественно, — кивнула Мирошникова-старшая. — Но я хочу вас предупредить, милая девушка, что вмешательство в частную жизнь граждан в нашей стране карается законом и очень скоро вы можете оказаться в роли заключенной. Впрочем, я и так примерно представляю, какого рода сделку вы заключили с моей дочерью. Не знаю только одного. Сколько платит ваша газета этой дряни за то, что она вытаскивает грязное белье из собственного дома?

— Наша газета не нуждается в такого рода услугах, — гордо заявила Старцева.

— Не нуждается?! — рассвирепела Лариса Николаевна. От великосветской дамы не осталось и следа. — Тогда какого черта ты вламываешься в мой дом? Что ты там вынюхиваешь? Отвечай, пока я не вызвала охрану!

Дело принимало скверный оборот. Аня Старцева была наслышана об особенностях новорусского этикета, где преспокойно уживаются и слезы восторга на премьере в опере, и жестокие разборки в стиле популярного советского фильма «Воры в законе». Помощь подоспела оттуда, откуда Аня совсем не ждала.

— Ты все неправильно понимаешь, мамочка, — подала голос Таня. — Все совсем наоборот. Это я плачу Старцевой за то, чтобы она нашла убийцу нашей бедной Насти. А когда она это сделает, я продам правду об этом деле, и продам очень дорого.

— Продашь? Кому продашь?

— Да тебе и продам, мамочка. Ты ведь не захочешь, чтобы наше грязное белье попало в газеты, и заплатишь мне столько, сколько я скажу.

Звонкая пощечина, которую Лариса Николаевна отвесила Тане, была едва ли не лаской по сравнению с тем, чего на самом деле заслуживала ее доченька. Та и глазом не моргнула — очевидно, такие методы воспитания активно культивировались в семье Мирошниковых.