Марина Рощина - Суд Джульетты

— Послушай, подружка, — обратилась она к девушке. — Ты не могла бы оставить нас наедине? Не обижайся, конечно, но это очень срочно.

— Нет проблем, — легко согласилась Аня. — Я и сама собиралась уходить.

Она в темпе ретировалась, успев заметить, что дверь осталась неплотно закрытой. Девушка оглядела пустой коридор и с тоской посмотрела на свои кроссовки — как назло, ни один шнурок не был развязан.

Старцева уже в четвертый раз прилежно завязывала и развязывала шнурки — предчувствие не обмануло ее — разговор между Олегом и Дианой действительно оказался презанятным. Жаль только, что в дело нельзя было пустить новенький диктофон, приходилось прислушиваться и запоминать каждое слово.

— Олег, что происходит? — спросила Диана, как только дверь за Аней закрылась. — Ты не приходишь, не звонишь и вообще делаешь вид, что меня не существует. Что случилось?

— Диана, ты превосходная актриса, да вот только я плохой зритель, — отозвался Олег после недолгого молчания. — Не делай вид, будто не знаешь, что происходит. Мне нужно было время, чтобы определиться, как быть дальше. Я ведь знаю, что это твоя работа.

— Ты о чем?

— О том.

На время в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле слышным, непонятным жужжанием. Через какое-то время Старцевой удалось его идентифицировать — работал лазерный принтер, и Аня подивилась трудолюбию Савченко, который даже во время объяснения с любимой девушкой ни на минуту не прерывал работы.

— Да, это сделала я! — торжественно объявила Диана. — И нисколько об этом не жалею. Я все сделала правильно.

«Вот это да!» — восхитилась Старцева ее самообладанию. Впрочем, у нее оставалась надежда, что разговор идет совсем о другом. Уж очень было жалко Олега.

— Неужели ты всерьез рассчитывала, что я ни о чем не догадаюсь? — Олег был тоже на удивление спокоен после такого сокрушительного заявления. — У меня и подозреваемых было всего двое — ты и Ратников. Я долго надеялся, что это Ратников, пока не узнал, что он — гороховое пальто. Так что остаешься только ты.

«Что за бред, — недоумевала Старцева. — При чем тут гороховое пальто Ратникова? И в записке тоже было сказано про какое-то пальто. Ничего не понимаю!»

— И что же ты собираешься предпринять? — спросила Диана. — Донесешь на меня Мирошникову?

— Тебе нужно опасаться не Мирошникова, а совсем других людей. Ты ввязалась в очень опасную игру, Диана.

«Кто эти опасные люди, которых следует бояться Диане? — не понимала Старцева. — Менты, что ли?»

— Олег, мальчик мой, я люблю тебя. И я сделала это ради тебя, неужели ты не понимаешь? — нежным голоском пропела Диана. От таких слов, да еще и сказанных необыкновенно красивой женщиной, растаял бы кто угодно. Только не Савченко. Он упорно продолжал хранить молчание. — Она подлая, беспринципная женщина, много лет использовала тебя в своих интересах. Ее обязательно нужно было наказать. И потом, мне за это очень хорошо заплатили.

— Вот теперь я тебе верю! — воскликнул Олег. — Деньги. Тебя ничего не интересует, кроме денег. Ради них ты даже готова пойти на преступление.

— Да, я люблю деньги и ради них готова пойти на все. Это тебе ничего не нужно. Ты можешь ездить на метро, ходить в старых джинсах, и тебе плевать, что подумают люди. А я так жить не хочу и не буду. Ты же знаешь, из какого дерьма я вылезла, у меня даже колготок своих не было. И я никогда не забуду, каково и в лютый мороз, и в тридцатиградусную жару ходить в резиновых кроссовках. Поэтому я теперь хочу ездить на хорошей машине, одеваться в крутых бутиках, по утрам пить свежевыжатый апельсиновый сок и каждую неделю покупать себе новую пару кожаной обуви.

— В таком случае тебе лучше вернуться к Мирошникову, — жестко отрезал Олег. — Больших денег я никогда зарабатывать не буду, а твоего гонорара тебе все равно надолго не хватит. Так что возвращайся, я обижаться не буду.

— Уж не потому ли ты отсылаешь меня к Мирошникову, что решил заняться одной журналисточкой? — зло спросила Диана, не подозревая, что своим вопросом вогнала в краску одну очень любопытную особу. — Думаешь, не вижу, как она вокруг тебя вытанцовывает? Может, тебе интереснее с ней проводить время, чем со мной?

— Во-первых, с ней действительно интересно, а во-вторых…

Дослушать, что же там во-вторых, Ане не удалось, к великому ее разочарованию. Из глубины коридора послышалось знакомое поцокивание, и Аня едва успела отпрянуть от двери. Девушка-разносчица приказов с удивлением взглянула на незнакомку, застывшую в нелепой позе, да еще с развязанными шнурками на кроссовках. Но служебный долг превысил человеческое любопытство, и она вежливо спросила:

— Вы что-нибудь ищете? Я могу вам помочь?

— Да, я ищу выход, — не придумала ничего лучше Аня.

— Ступайте за мной.

Аня покорно поплелась за девушкой, с тоской оглядываясь на дверь и надеясь, что самое главное она уже услышала. Разговор Олега и Дианы не оставлял сомнений. Что же, следствию конец? Диана лично призналась в содеянном, но свой поступок объяснила не ревностью или обидой, а желанием наказать «подлую, безнравственную женщину». Кто же эта подлая и безнравственная? Неужели Настя Полунина? И почему она много лет использовала Олега в своих интересах? Если Аня правильно поняла услышанное (точнее, подслушанное), то Настя Полунина много лет знала Олега, и ее знакомство с Мирошниковым не было случайным. Или все же Аня ошибается и разговор в кабинете шел совсем о другом? Голова пухла от этих «почему?», но особенно практикантку заинтриговало упоминание о гороховом пальто Евгения Ратникова. Она по-прежнему возлагала большие надежды на записку, найденную в часовне, и продолжала верить в то, что рано или поздно ей удастся разгадать ее тайный смысл. Ясно одно — вольно или невольно, но Таня Мирошникова сказала правду, и убийц Насти Полуниной нужно искать среди ближайшего окружения Виталия Мирошникова, что существенно увеличивало шансы на победу начинающей звезды репортажа Анны Старцевой.

Не желая подставлять услужливую девушку, Аня рассталась с ней у лифта, заверив, что теперь уж точно найдет дорогу сама. Она вежливо распрощалась с охранниками, не подозревающими, что перед ними та самая зловредная журналистка, контакты с которой угрожают немедленным увольнением, и благополучно покинула стены «ВитаМира». Анна уже спускалась в метро, как вдруг услышала за спиной протяжный звук автомобильного клаксона.

— Хочешь отвезти меня в редакцию? Очень мило, — обрадовалась девушка, усаживаясь в джип, за рулем которого сидел «телок» Мирошникова. — Только вот как быть с приказом? Не боишься залететь в промышленные шпионы?

Максим ничего не ответил. Плотно задраил окна, включил зажигание, и машина плавно тронулась с места. Несмотря на июньскую жару, которая резко обрушилась на город, в салоне стояла прохлада — работал кондиционер, а утолить жажду можно было ледяной минеральной водой прямо из холодильника, которому тоже нашлось место в этом чудо-автомобиле. Откинувшись на спинку мягкого кожаного сиденья, Анна наслаждалась поездкой, сожалея лишь о том, что до редакции не больше пятнадцати минут езды. Ей было непривычно ловить на себе завистливые взгляды пассажиров общественного транспорта, изнемогающих от жары в душных, переполненных салонах автобусов и троллейбусов. «Наверное, думают, что я подружка крутого босса, — решила Аня. — Не волнуйтесь, я занимаю чужое место. На самом деле я одна из вас».