Алекс Бэлл - Белый Слон

— Лариса работала одна?

— Точно, она та еще змеюка, никто с ней работать не станет, — подтвердил парень. — Сама поставщиков находила, сама бумаги подделывала… Ну, я всех ее махинаций не знаю.

— Не густо… — вздохнула Лера. — Когда ты видел ее в последний раз?

— Да позавчера за дозой приходил. Только она сказала, что хочет залечь на дно. И все про какие-то очки бубнила. То ли потеряла, то ли нашла.

Парня затрясло мелкой дрожью, которую он, все же, унял. А девушка на всякий случай покрепче ухватилась за поводок.

— Она носит очки?

— Нет, — парень помотал головой. — Что еще хочешь знать? У меня нет времени трепаться о таких вещах.

— Ничего, потерпишь, — сказала Валерия, и на всякий случай уточнила. — Ты знаком с Игорем Семерядовым?

— Нет, — грубо ответил парень. У него начиналась ломка, и он держался из последних сил.

— Жалкий ты… Как тебя угораздило поверить этой женщине? Жил бы сейчас как все, глядишь, и бабушка была бы жива…

Лера мысленно прикинула, мог ли внук быть тем парнем, который толкнул Люсю в автобусе. Прикинула — и тут же отмела этот вариант. Ни один наркоман не способен просчитать такую сложную комбинацию — чтобы, толкнув торговку домашней косметикой, разбив все баночки для кремов и подарив ей абонемент в фитнес клуб, создать цепь событий, которая приведет к смерти человека.

Даже Валерия не до конца разобралась в логике Шахматиста. Кроме того, Люся — торговка косметикой — описала парня как высокого и темноволосого, а этот ростом не вышел. И если цвет волос изменить легко, с ростом возникнут определенные проблемы.

— А бабка сама доигралась, — огрызнулся парень. — Я ей говорил — незачем прошлые дела ворошить! А она все «скажу да скажу», он мне как внук родной. Ну и сказала, видать…

Лера насторожилась и пристально посмотрела на парня.

— Погоди, что она собиралась сказать и кому?

— Да кто ее знает, — наркоман пожал плечами. Руки его тряслись, а лоб покрылся мелкой испариной. Он все еще боролся с собой. — Она работала нянькой у какого-то богача, лет тридцать назад. Потом ребенок пропал, ее уволили. Она не рассказывала, что было дальше. Ты знаешь, я мало с ней общался… Но недавно мы помирились. Почти… Потом она заявила, что встретила мужчину, в котором узнала того мальчика. Дело ясное, что дело тёмное. Бабка хотела сына и отца свести, глаза им открыть. Только предполагаемый отец ее выгнал и велел больше не появляться на пороге.

Парень прервал рассказ и согнулся пополам. Глаза его помутнели, он достал из кармана какую-то таблетку, проглотил, и тяжело задышал.

— Хоть какое-то облегчение приносит, — объяснил он, приходя в себя. — Бабка пошла к этому мужику, которого считала пропавшим мальчиком, но рассказать ничего не успела. Или он ей не поверил — доказательств-то у нее не было. Ненормальная она была какая-то. В последние дни твердила, что знает, как помочь «мальчику»… ага, блин, тому мальчику четвертый десяток пошел. В общем, у бабки было не все в порядке с головой.

— И ты даже не догадываешься, кто эти люди?

— Мне-то это на что? Мне от бабки ничего не нужно…

— Кроме квартиры?

Парень искоса посмотрел на Валерию и промолчал.

— Последний вопрос, и я отстану, — сказала она.

— Валяй, — хмуро отозвался парень.

— Ты был знаком с Ларисой раньше? Почему ты так легко согласился принимать лекарства, если почувствовал, что они вызывают привыкание?

— Я встретил ее в больнице, когда сотрясение лечил, — парень отвел взгляд, окунаясь в свои воспоминания. — Тогда она и предложила чудодейственное средство от жутких головных болей. Я бы и засомневался, но по дороге домой кое-что случилось. Я запнулся и выронил таблетки. Ко мне подошел какой-то мужчина, помог подняться. Мы разговорились, он сказал, что принимал такое же лекарство. Три месяца пил, и теперь не знает, что такое больная голова. Он предупредил, что мне покажется, будто таблетки вызывают привыкание. Так все и получилось. Я пил таблетки три месяца, пока не подсел окончательно.

— И ты не заподозрил, что этот мужчина был подсадным? — удивилась Лера.

— Да не был он подсадным! Может тоже наркоман, может таблетки перепутал. Я ведь его не у больницы встретил, а почти у самого дома.

— Ну да… — про себя произнесла Лера. — А как он выглядел?

— Это уже третий «последний» вопрос, — язвительно произнес парень.

— И он правда последний.

— Ну хорошо. Тот тип был высоким и очень массивным, на гориллу похож. Подбородок большой, глазки маленькие, все время щурится, — парень прикрыл глаза, сжал подол своего пиджака и с сарказмом спросил. — Я могу быть свободен?

— Пожалуй, — Лера махнула рукой. — Живи.

— Вот спасибо-то, — съязвил наркоман, и снова взял гитару.

Валерия вышла из магазина, забрала круизер, и потопала домой, строя в голове новую цепь. Цепь, завершающую ее первый ход в «игре».

Даша спешила на встречу со Студеневым, психотерапевтом Милы Крымовой. Она ненавидела опаздывать, но в этот раз время поджимало, наступало на хвост и грозило обогнать автобус, на котором она ехала. А все потому, что Гущин требовал сдать статью до обеда, и пришлось дописывать ее в лихорадочном темпе.

Встреча была назначена на час. Автобус тащился в пробке еле живой, а стрелка неумолимо приближалась к двенадцати сорока пяти.

Семена Алексеевича Студенева в городе N знали многие. Несмотря на узкую специализацию, он пользовался популярностью у обеспеченных людей, которые гнались за модой Запада, и мечтали о личном психотерапевте. Цены сеансов росли вместе с популярностью, и однажды даже переросли самомнение Студенева. Поэтому Антону Крымову стоило большого труда добиться у Семена Алексеевича согласия провести для Милы несколько сеансов.

Студенев не сразу согласился встретиться и с Дашей. Однако, Лапшина умела уговаривать и настаивать на своем. Талант, который не раз выручал ее в журналистском ремесле.

Но время стремительно приближалось к часу, а Студенев предупредил, что в случае опоздания не сможет ее принять.

— Ну давай же, давай, — приговаривала Даша, нетерпеливо выглядывая в окно. Светофор загорелся, автобус свернул направо и выехал из пробки.

У Лапшиной затеплилась надежда, что все обойдется.

Когда она вышла на нужной остановке, стрелка приблизилась к часу на критическое расстояние.

Клиника оказалась совсем небольшой — желтое здание, затерявшееся во дворе семиэтажек. Зеркальные окна отражали пробегающих мимо людей и деревья, шумящие молодой листвой.

Внутри было очень чистенько и уютно. Все — от белоснежной урны в углу до холеной блондинки в регистратуре выглядело по-европейски. Слишком.

В клинике оказалось многолюдно. У дверей стояли люди, ожидая приема у специалиста. Только возле желтой двери с табличкой «Психотерапевт» было пусто.