Алекс Бэлл - Белый Слон

— Я? Я ничего не полагаю. Но если вы не советовали, то кто это сделал? Есть информация, что кроме вас Антон и его жена ни с кем не общались.

— У вас ошибочная информация. Крымова, несмотря на свое душевное состояние, продолжала общаться с подругой — единственным человеком, которому она полностью доверяла.

— А вот это уже интересно, — оживилась Даша. — Вспомните имя подруги?

— Да обычное у нее имя было, — задумался врач. — Кажется, Инна. Да, да, Инна.

Даша вздохнула и сделала пометку в своем блокноте. Кроме разговора со Студеневым она была занята тем, что рассматривала его кабинет, как и велела Лера. Что-то запоминала, что-то записывала. Правда, больше всего ее интересовало то, что лежит на столе.

— То есть, — продолжила Даша после небольшой паузы, — вы хотите сказать, что это подруга посоветовала Крымовой отправиться на лодочную прогулку?

— Я ничего не хочу сказать, — врач прищурился и посмотрел на журналистку. — Антон мне сказал, что Людмила Витальевна сама попросила его организовать прогулку. Крымов только обрадовался, он решил что жена, наконец, приходит в себя.

— А что подумали вы? — уточнила Даша. — Почему Людмила Витальевна так поступила? Она была сумасшедшей или пошла на поправку?

— Моя дорогая, — все с той же ласковой интонацией произнес врач. — Как я уже сказал, все индивидуумы с нестандартной формой мышления имеют в основе своих суждений некую систему.

— Одним словом, все сумасшедшие действую вполне логично, — резюмировала Даша. — И все-таки?

Врач начал издалека. Так издалека, что Даша подумала, будто он снова собирается порассуждать на тему своей бывшей профессии. Но нет — разговор быстро вошел в нужное русло.

— Ответьте, милая девушка, на один вопрос… Чтобы определить нормален ли человек, мы ставим перед ним задачу: выкопать под забором такую яму, чтобы можно было выбраться на другую сторону. И даем на выбор ложку и лопату. Что выберет нормальный человек.

— Лопату конечно же, — недоумевающее сказала девушка.

— Нормальный человек, моя дорогая, выйдет через калитку, — поверх очков посмотрел на собеседницу врач. — Теперь вы видите, как все условно? Вроде бы все мы нормальны, а поди ж ты, добрая половина отвечает так же, как и вы. Но все-таки психи рассуждают иначе. У них есть своя логика, они ставят перед собой какую-нибудь цель, которой добиваются всеми доступными способами. Надо им попасть через забор — выроют яму хоть ложкой. Но чтобы понять их способы, нужно знать цель. В случае с Крымовой — я не могу сказать ничего конкретного. Даже на сеансах психотерапии она почти ничего не говорила.

Даша сделала заметку в блокноте, и сказала:

— Спасибо, вы очень помогли, — она встала. — Как-нибудь я приду взять интервью именно о вас. Судя по всему, вам есть что рассказать, — улыбнулась Даша.

— Не за что, моя дорогая. Буду рад видеть вас снова, — в ответ врач вежливо привстал, провожая гостью. — Вы приятнее тех журналистов, с которыми мне доводилось общаться. Заходите почаще.

— Спасибо, уж лучше вы к нам, — отшутилась Даша. — Всего доброго!

Она вышла из кабинета, а врач достал из застекленного шкафа бутылку дорогого вина и плеснул немного в бокал, пробормотав: «один раз не повредит», потом вернул вино на место, уселся за свой стол и продолжил рисовать человечков, напевая под нос незамысловатую песенку.

Лера вернулась домой, оставила байк под навесом и заперлась в комнате. Она начала кое-что понимать, и нужно было срочно записать мысли, пока они не улетучились.

Шахматист просчитал все до мелочей. Он отлично разбирается в людях и человеческих отношениях. Умеет управлять и манипулировать. Прекрасный иллюзионист и гениальный математик, но все-таки он остается обычным человеком, с человеческими чувствами и эмоциями.

Лера нашла его слабое место — гордыня. Он восхищался собой и своей гениальностью, и понимал это. Старался бороться, и часто побеждал. Но невозможно постоянно бороться с собой. Это самая сложная из битв, легко проиграть.

Валерия намеренно сказала Иванне про Семерядова и четверостишия в газете. Так же намеренно не рассказала ничего про Милу и Ирину. И ее расчеты оправдались. Шахматиста задел пренебрежительный тон, которым она рассказывала о своих выводах про Семерядова. Не оставил равнодушным и тот факт, что Лера побоялась говорить о вещах более важных, не упомянутых в условиях игры, но имеющих огромное значение. Лера намеренно не стала говорить про два первых убийства. Она решила, что Шахматист сочтет это ее слабостью, страхом нарушить условия игры. И не просчиталась — он подумал именно так, и это потешило его самолюбие.

Лера догадывалась, что в ее комнате жучок — а значит все, что она скажет, будет услышано. После того, как Шахматист позвонил ей снова, догадка превратилась в уверенность.

Звонок прозвучал в двенадцать тридцать.

— Ты неплохо играешь, сестренка, — голосом мальчика говорил Шахматист.

— Я тебе не сестренка, — прошипела Лера в трубку. Сохранить самообладание было очень тяжело.

— Ой, как грубо, — Шахматист поцокал языком. — Я ведь могу сменить милость на гнев.

— Милость? — опешила Валерия. — И когда ты успел ее проявить?

— Моего гнева ты еще не видела. Однако, ты молодец. Выпуталась из неловкой ситуации. Твоя недалекая подруга из полиции почти поверила в этот бред. Ты подтолкнула их к верному пути, а сама ничего с этого не получишь.

— Зачем ты звонишь? Мой ход еще не окончен.

Девушка постаралась тянуть время. Меж тем, программка в телефоне сработала и определила координаты звонка. На секунду отняла телефон от уха, и обомлела. Получалось, что Шахматист звонит… из ее комнаты!

— Ну что, нашла меня? — мальчик рассмеялся. — Я невидимка. Или ты думала, что я обычный человек?

Валерия настолько обомлела, что не могла произнести ни слова. А Шахматист голосом мальчика из прошлого продолжал.

— Только, умоляю, не падай в обморок. Я звоню, чтобы сообщить об изменениях. Теперь, когда ты рассказала Иванне о моих подсказках — четверостишиях — они не будут появляться в газете. Они будут ездить по городу. И еще. У тебя слишком много свободного времени, раз успеваешь лезть в другие дела и проводить расследования. Поэтому, усложним игру, чтобы ты не скучала. У тебя будет шесть дней, чтобы выполнить очередной ход. Если не успеешь, пропустишь хоть один — снова потеряешь близкого для тебя человека, во второй раз. Жди моего послания. Пока, сестренка.

Короткие гудки оборвали разговор, но Валерия все еще не могла пошевелиться. Слова еще не дошли до ее разума, но осознание своей беспомощности лишало последних сил.

— Как? — прошептала она, и с яростью крикнула. — Как?! Это невозможно!!!