Мила Бояджиева - Лабиринты надежд

В 1979 году семейство Решетовых пережило серьезные трудности. Оказалось, что Зиновий Костержец вовсе не украинец, а натуральный еврей, рвущийся вместе со своими родителями на историческую родину. Неприятная ситуация для дочери ответственного номенклатурного работника. Лара спешно развелась с мужем, Валерия Борисовна же доверительно делилась с приятельницами сокровенными тайнами: все эти годы её несчастная дочь была страшно несчастлива в браке с полусумасшедшим импотентом.

Оставшись одна, Лара вспомнила, что ей всего лишь двадцать пять, что она поступила на работу в Союз композиторов и, по существу, ещё не начинала жить. В один прекрасный момент дремлющая в коконе безразличия и эмоционального холода женщина ожила. Осторожно оставив грустить в одиночестве обозленную, подавленную неудачницу, она вылетела на солнышко и обнаружила пестрящий цветами луг. Соблазны, соблазны и ещё раз — соблазны. Оказалось, что красивая и свободная женщина может сама сочинять сценарий своей жизни, вставляя в него эффектные эпизоды, в зависимости от настроения. Главное — ничего не воспринимать всерьез и никому не позволять влезть себе в душу. Тогда не поранишься, не обожжешься и не будешь ползать на карачках, собирая осколки вдребезги разлетевшейся любви. Любви? Вот уж это волшебное чувство Лара оставит другим.

Работа в Союзе композиторов, полученная благодаря связям отца, давала возможность встречаться с интересными людьми. Сочиняли музыку, в основном, мужчины, а те, кто состоял в Союзе, как правило, сочиняли не зря, имея хорошее вознаграждение за полную творческую отдачу. Кроме того, для взлета вдохновения они остро нуждались в романтических чувствах.

Светловолосая, уверенная в себе молодая женщина с первого же взгляда производила на понимающих толк в амурных делах кавалеров впечатление ценной добычи, за которую стоит бороться. Лара позволяла очаровывать себя, если покоритель сердца умел выстроить лирическую тему с подобающим шиком. Ей делали подарки, увозили в дома творчества, забрасывали цветами и обставляли роман атрибутами романтической страсти.

Поступали и брачные предложения, но почему-то от тех, кого видеть в роли мужа не хотелось. Ужасно талантливый, но невезучий бард Панкин никак не мог попасть «в струю», пробиться на эстраду. В основном, пел по кухням друзей, вследствии чего и запил. Федя Хмаров — молодой, нежный, заботливый, даже не курил, собственноручно стирал и гладил сорочки в любую погоду часами ждал Лару у места работы… Было, однако, очевидно, что карьеры он не сделает, ни как критик, ни как функционер. И какая с такими семейная жизнь? Вот некоторые другие — и удачливые, и солидные, и умеющие показать себя перед дамой, вполне смотрелись в интерьере брачного портрета, но были прочно окольцованы. Лара убедила себя, что отбивать чужих мужей — неэтично и ниже её достоинства. А, кроме того, она типичная самостоятельная женщина, прежде всего ценящая собственную свободу и необременительные, ни к чему не обязывающие отношения. Она умела разбивать сердца и делала это с удовольствием.

Умер Брежнев, промелькнули Черненко, Андропов. На портретах, вывешенных в актовом зале Союза появилось приятное лицо с родимым пятном на интеллигентной залысине. Началась перестройка, полетели, полетели министерские головы. Решетова после крупного скандала переместили на ничтожную административную должность в городском партаппарате, что означало утрату привычных привилегий, связей. Валерия Борисовна тяжело пережила крах карьеры мужа. Пролежала два месяца с инсультом, похудела, помрачнела, но не утратила барственного апломба. Только теперь он проявлялся в узком кругу знакомых, оставшихся возле Решетовых после «кораблекрушения».

Произошли серьезные передвижения и в аппарате Союза композиторов. Лара удержалась на своем месте благодаря теплым чувствам зам. преда — Феодосия Ивановича Рахманова, с которым сблизилась после поездки в Италию специализированной туристической группы. Роман получился трудный. Рахманов не мог оставить жену, а Лара почему-то вдруг решила, что пора строить семью. Все это тянулось несколько лет, измучив всех участников драмы.

— Феодосий — хорошая партия, — одобрила мать. — Стоит надавить посильнее. А чего теперь бояться? Его благоверная не побежит в партком жаловаться — прошло склочное времечко…Устрой ему бурную финальную сцену. Эмоциональное крещендо. Ничего, им это полезно.

Лара не успела воспользоваться материнским советом. Феодосия Ивановича сняли, а вслед за ним покинули посты фавориты.

Лара с трудом устроилась редактором в музыкальный журнал. Ни льгот, ни денег, ни преимуществ интересных знакомств её новое положение не давало.

— Ну вот, красивая, теперь поживешь, как все, — с явным удовольствием констатировала приятельница Лоры Катя — умненькая, циничная и злая мать-одиночка с кандидатским дипломом и нищенской зарплатой.

Жить, как все, Ларе не понравилось. Она научилась надевать под брюки пустившие стрелу колготки, разделять белье на повседневное и «на выход», делать тарталетки из шпротного паштета и даже пользоваться отживающими свой век комиссионками.

Внешне Решетова оставалась все такой же барственно-благополучной, хотя отец теперь был пенсионером. Опыт Петра Наумовича по руководству пищевой промышленности хотя и не дал ожидаемых результатов в масштабе всего государства, но все же не остался втуне. Бывший зам. министра собственноручно выращивал на подмосковной даче и консервировал патиссоны, огурчики, помидоры.

Получалось у него фантастически. Очевидно. проявилось к старости дремавшее прежде призвание.

— Вот так, дочка, и останешься ты со своей разборчивостью одна, поднывала мать, делая весенний дачный салатик с собственного огорода.

— Хоть бы раз пожалела, что испортила мне жизнь. — Лара заправила нарубленную зелень майонезом. — Жила бы сейчас в Америке с мужем-фотокорреспондентом, выкашивала лужайки у собственного дома, а редиску с петрушкой покупала в супермаркете. Может, и вас бы с отцом забрала.

— Это ещё не известно, где твой болгарин время проводит. Может, и в Калифорнии, а может, и в ихней Бутырке.

— С чего бы это?

— Уж поверь мне, я этот тип мужчин хорошо знаю. Без приключений не обходятся.

— А вот посмотрим. Как-нибудь откроется дверь и — хау ду ю ду? Прямо с порога. — Лара косо взглянула на мать. — Но учти, я не возьму тебя в Калифорнию.

— А я и не жду. Да и ты лучше присмотрись вокруг. Лыкин докторскую защитил, на конгрессы все время ездит.

— Он лысый и я не люблю химиков, особенно из института НИИХУЯХ.

— Не смешно. Они давно по-другому называются — НИИ химических удобрений и ядохимикатов. А для головы можно накладку сделать, как у Кобзона.