Вячеслав Барковский - Русский транзит 2

Лелик покорно лег на пол перевязочной, прикрыв голову руками.

— Посмотри у старика в карманах, — тихо сказал Паша Счастливчику, склонившемуся над Оксаной Николаевной.

— Эх, бедная ты моя девочка! — Счастливчик сокрушенно взял Ксюшу на руки и осторожно отнес ее к окну.

Фонтомас тем временем вытряхнул содержимое карманов старика и Корейца и передал деньги и документы Паше. Затем он обыскал Лелика, извлек у него оружие и деньги. Рядом с бандитом, прижав обе руки к животу, сидела медсестра и, качаясь, как кукла неваляшка, что-то быстро-быстро говорила.

— Ну как, мать, вы в порядке? — спросил ее Фантомас.

— Чуть не проткнул меня, поганый, чуть не проткнул… запричитала она плаксиво. По коридору к ним уже спешили.

— Давай, выноси Ксюшу! — крикнул Счастливчик Фантомасу и, стянув Лелику руки сзади ремнем из его брюк, вслед за Пашей последним вылез из окна в люльку.

Милицейская машина, прихватив с собой показания пришедшей в себя медсестры, понявшей со слов милиционеров лишь то, что здесь произошла так называемая «разборка» криминальных структур, повезла скованных наручниками Лелика и Корейца в отделение.

А Николай Николаевич из перевязочной был срочно отправлен в реанимацию; врачи всерьез опасались за его жизнь — перелом челюсти, сильнейшее сотрясение мозга. Были все основания считать, что истатуированный по всей поверхности тела потерпевший в лучшем случае проведет остаток своих дней в специальном лечебном учреждении, где его сначала будут учить самостоятельно ходить в туалет, потом одеваться и, наконец, говорить по-человечьи…

— Держи, Фантомас, это твои деньги. Честно заработал, Счастливчик, ехавший на переднем сидении «волги», передал двухметровому гиганту пачку долларов, которые оказались в карманах бандитов.

— Здесь много, — скромно сказал Фантомас.

— Поделишься, — с улыбкой сказал Паша. — Мастера не забудь, он нас быстро катает, к тому же город хорошо знает. Черноусый радостно заулыбался; для него приключения были гораздо важнее денег, но когда за эти приключения еще хорошо и платили! Что ж, он был не против… — Слушай, Фантомас, ты на меня не в обиде за тот вечер в «Белогвардейце»? И потом, ведь пятьсот «зеленых»?..

— Чего обижаться, — грустно вздохнул Фантомас, — сам напросился. Ток что все честно. А «зеленые»… Я сейчас больше получил.

«Волга» вылетела за город, и Черноусый притормозил где-то в районе железнодорожного узла.

— Я сейчас, — сказал Счастливчик и вышел из машины.

Через несколько минут он вернулся, неся в руке тяжелый сверток.

— Вот это пушка так пушка! Не чета вашим! — Счастливчик извлек из тряпицы помповик.

— Да-а, — сказал, улыбнувшись, Паша, почти лежавший на плече у Ксюши (он был еще слишком слаб), — что ж ты прятал такое сокровище, Петенька?

— Берег, друг мой! Для великих дел берег!

— Ну и где твои великие дела. Счастливчик?

— Терпение, мой друг, терпение…

Уже сквозь щели и окна пакгауза пробился новый день. Там, за стенами пакгауза, заскрипели портовые краны, завизжали лебедки, заработали моторы автомобилей.

Хмурое Утро не спал. Он прогуливался взад-вперед по бетонному полу склада и напряженно думал.

В помещение пакгауза вошли трое рабочих с ведрами, в которых была краска. В руках они держали валики и кисти.

Не обращая никакого внимания на бича, рабочие подошли к контейнерам и, поставив ведра на пол, сели на ящики покурить. Бич быстро пошел к выходу и сел там на ящик, глядя на улицу.

По дорожке, воровато озираясь по сторонам, к пакгаузу приближался таможенник. В руке у него был пластиковый пакет. Таможенник торопился.

— Уже начали? — спросил таможенник бича.

— Что начали? — удивленно посмотрел на неге бич.

— Как что?! Красить контейнер!

— Да пока нет…

Таможенник пристально посмотрел на бича, потом перевел взгляд через его плечо на поднявшихся с ящиков рабочих и сказал, передавая бичу сумку и клочок бумаги с нацарапанными на нем цифрами:

— Только живее, и номера не забудьте. Контейнер нужен к двенадцати. Да не нажритесь раньше времени! — Развернувшись на сто восемьдесят градусов, таможенник пошел прочь, поднимая воротник кителя и зябко пряча руки в карманы.

— А ну, давай сюда! — Один из работяг — черный и костистый — взял из рук бича пакет и, заглянув в него, присвистнул. Федя, у нас стаканы есть?

— Не-а, — сказал один из рабочих-лысый и улыбчивый толстячок.

— Ну ладно, из горла придется… А ты мужик че смотришь? Тоже выпить хочешь, а?

Экипаж спецрейса готовился к вылету. На поле перед АН-26 лежала гора рюкзаков, баулов и вьючных ящиков. Широкий чернобородый человек в штормовке и зеленых геологических штанах, заправленных в кирзовые сапоги, степенно подносил ящики и баулы к открытой двери и передавал их кому-то в салоне самолета. Затем он шел назад и, сделав несколько тяжелых вздохов, тащил в самолет новую порцию груза.

— Мишутка! — окликнул кто-то могучего бородоча из самолета. — Много там еще барахла?

— Какой я тебе Мишутка!

— Прости, Михаил Владимирович!

— То-то! А ты работай, работай, Евгений Юрьевич. Ты еще свою пайку не отработал.

Из самолета, нахально улыбаясь, высунулся точь-в-точь как могучий Михаил Владимирович экипированный молодой человек с небольшой рыжей бородой и редкими рыжеватыми волосами. Он посмотрел на оставшуюся груду и присвистнул.

— А ты как думал? Работай, если хочешь вечером к теще на блины успеть. А будешь так ковыряться, мы и завтра в Питер не прилетим.

Внезапно Михаил Владимирович остановился. По летному полю с трех сторон к ним бежали люди с капроновыми чулками на головах. Они бежали так быстро, как бежит лихая группа захвата, чтобы еще до обеда повязать какую-нибудь воровку на доверии. Правда, один из них все же отставал.

Ящик выпал из рук могучего бородача, когда он увидел в руках одного из бегущих — двухметрового в черной кожаной куртке мужика — что-то, сильно напоминающее автомат Калашникова. Геолог побледнел: он хотел было кликнуть своего товарища, возившегося в это время, в самолете с ящиками, но язык, мгновенно (ставший сухим и шершавым, отказался сдвинуться хоть на миллиметр.

— Ну что ты там, Мишутка, умер что ли? — высунулся из самолета рыжеватый и, открыв рот, тут же захлопнул дверцу.

Пробежав через все поле, тяжело дышащие террористы наконец сошлись в одной точке поля перед потерявшим дар речи геологом.

— Вы чего, ребята? — испуганно заставил ворочаться свой онемевший язык бородач, обращаясь к одному из террористов, в руках у которого было страшное ружье.

— Тихо, парень, тихо! Кто в самолете? Экипаж там? по-военному отрывисто спросил террорист, который, судя по всему, был у них главным.