Евгений Сухов - Лошадиная доза

— А это наш подозреваемый, Леонид Лаврентьевич, — покосился в сторону Кокорина Осипов. — Подходит под описание нашего убивца полностью. Еще и сбежать от нас пытался.

— Ничо я не пытался, — огрызнулся Кокорин.

— Так-так, — с интересом посмотрел на мужика Бахматов. — Стало быть, извозчик?

— Ну, извозчик, — хмуро отозвался Кокорин. — А что, быть извозчиком стало уже непозволительно?

— Позволительно, — просто ответил старший уполномоченный инспектор. — А вот людей убивать — нельзя.

— Я никого не убивал. Вы это… напраслину на меня возводите, вот.

— Напраслину? — зло посмотрел на него Леонид Лаврентьевич. — Значит, доказательств вины своей желаешь получить? — перешел он на «ты». — Хорошо. Будут тебе доказательства… — И снова посмотрел на Колю: — Вот что, Николай. А бери-ка ты наш «Чандлер» и дуй в адреса этих двух извозчиков, что видели того жилистого мужика, который пасется на конном базаре и якобы продает свою кобылу. Хватай их за шкирку и вези немедля сюда! Для опознания личности. И поглядим после, — перевел взгляд на Кокорина Бахматов, — кто на кого напраслину возводит.

— Будет сделано, Леонид Лаврентьевич, — охотно отозвался Осипов и стрелой вылетел из кабинета.

Однако все сказанное не произвело на Кокорина никакого впечатления. Он как сидел, тупо уставившись на носки своих сапог, так и остался сидеть. Его поведение немного озадачило Бахматова. Правда, на предварительных допросах он видывал всяких арестантов. Были и такие, что на прямые обвинения лишь криво усмехались. Иные, припертые неопровержимыми уликами к стенке, продолжали отнекиваться, не сожалея о содеянном. Один из таковых, под фамилией Богуславский, выдавал себя за работника Наркомата внутренних дел. Он производил по липовым ордерам со своими подельниками, также выдававшими себя за чекистов, обыски в богатых квартирах и «экспроприацию» денег, драгоценностей, произведений искусства и иного ценного имущества. Так этот псевдочекист во время предъявления ему обвинения в убийствах и грабежах выглядел удивительно спокойным, даже где-то благодушным. Таким может быть разве что человек, исполнивший свое предназначение, после чего ему уже не страшна близкая смерть. Говорят, когда его вели на расстрел, он насвистывал какую-то замысловатую арию и весело поглядывал на своих конвоиров. Поворачиваться к стенке не пожелал — встал лицом к расстрельной команде и с легкой усмешкой оглядывал их молодые лица. Он даже не моргнул, когда прозвучал залп. Несколько мгновений еще стоял с просветленным лицом, невольно заставив расстрельную команду сжаться от суеверного ужаса, а затем упал ничком на землю. Позже выяснилось, что фамилия Богуславский вымышленная. На самом же деле этот псевдочекист был родом из князей Голицыных и являлся то ли сыном, то ли племянником бывшего московского губернатора и камергера князя Владимира Михайловича Голицына…

Николай Осипов вернулся так скоро, словно не съездил на полудохлом стареньком моторе, а слетал на новеньком французском аэроплане «Ньюпор». Вместе с ним в кабинет первой бригады вошли те самые двое извозчиков, с которыми Коля имел дознавательскую беседу в Гусенковском извозчичьем трактире.

— Здравия желаем, — поздоровались едва не хором извозчики, дружно поснимав треухи. Мельком глянули на Кокорина и не проявили никакого интереса.

— Здравствуйте, мужики, — поздоровался с ними Бахматов. — Приносим извинения, что вот так взяли и выдернули вас от ваших дел, но у нас тоже дело, очень важное и к тому же не терпящее отлагательств.

— Да мы чо, мы всегда с понятием, — ответили извозчики, усаживаясь на стулья у стены. — Ежели власти нужно помочь, так мы завсегда с охотой.

— А дело у нас, мужики, вот какое… — начал Бахматов, мельком глянув на Кокорина, с интересом следившего за происходящим. Вот только признаков беспокойства не видать. — Узнаете ли вы этого гражданина? Приходилось ли вам видеть его, а если приходилось, то когда и при каких обстоятельствах?

— Ну, видел я его, стало быть, — охотно ответил извозчик, что был помоложе.

— Где? — быстро спросил Леонид Лаврентьевич. — При каких обстоятельствах?

— Так это, на Лубянской бирже он стоит, — ответил извозчик. — Седоков дожидает. А когда, значит, берет кого, то, стало быть, везет туда, куда ему укажут. Мы вот с Антипом Маркелычем, — указал извозчик на своего товарища, — тоже там стоим и извозом, стало быть, занимаемся.

— Как его зовут, вы не знаете, — скорее утвердительно, нежели с вопросительной интонацией произнес Бахматов.

— Нет, лично мы, стало быть, с этим гражданином незнакомы и при встречах друг с другом не ручкаемся. И фамилию евоную я не знаю и не слыхал никогда, — ответил извозчик. — Там, на Лубянской площади, нашего брата-извозчика столько выстаивает, сколь, надыть, червей ползает на покойнике, когда тот тухнуть начинает. И ваньки стоят, и резвые, и лихачи, и ломовики… Сотни нас, ежели не тыщи! Поди, стало быть, упомни всех-то… Хотя помню, он мою пролетку чуть не зашиб, я ему тогда, помнится, еще плетью помахал, а он только скривился. Не знаю, помнит он сей факт или нет. Но тогда я на него шибко обиженный был.

— Ясно, — констатировал Бахматов. — Но вы вот рассказывали моему товарищу, что бываете на Конной площади в Замоскворечье. И коли уж вы знаете в лицо указанного вам гражданина по Лубянской бирже, то не видали ли вы там этого человека?

— Не-е, — протянул извозчик. — На конном базаре я его не видел. На Лубянке видел, а на конном, стало быть, нет.

— А вы что скажете? — обратился Бахматов к второму извозчику.

— А то же самое, значица, и скажу, — ответил тот. — На бирже Лубянской он, то есть гражданин ентот, да, стоит. Частенько в рядах извозчичьих ево вижу. Все жирных клиэнтов подбирал. Везучий он! А вот на конном базаре, нет, не встречал. И ежели вы думаете, что это тот самый человек, о коем нас расспрашивал ваш товарищ в трактире Гусенковском, так то не он. Тот жилистее, бородку имеет поменьше, и седины в ей побольше. И росточком чуть повыше будет гражданина вашего…

Бахматов и Осипов переглянулись.

— Да ты повнимательней посмотри, — нетерпеливо произнес Николай. — Борода — не главное, она и подрасти может.

— Может, — согласился Антип Маркелыч. — Да только вот росточек-то побольшее стать не может никак. Не пацан он, чтоб за пару месяцев на три вершка вырасти.

— Ага, тот, стало быть, и росточком поболе будет, и волосом поседее, — поддакнул своему товарищу извозчик помоложе.

— Да как вы можете определить, каков у него рост, ежели он сидит? — удивился Коля.

— И-и, паря! Мы, почитай, полжизни своей сиднем проводим. Профессия у нас такая. Посиди с наше на козлах-то, так тоже определять начнешь, каков у ково рост. Само оно как-то уже определяется…