Питер Бенчли - Челюсти [litres]

– Почему?!

– Прошлое всегда представляется в лучшем свете, чем было на самом деле. А потом, в будущем, мы будем так же думать и о том, что происходит сейчас. Вообще, когда часто теребишь в памяти прошлые радости, это наводит тоску. И кажется, что тебе уже никогда не станет так хорошо, как раньше.

– А я вот стараюсь не думать о прошлом.

– Правда? Но почему?

– Просто оно получилось не таким уж замечательным, только и всего. Дэвид все-таки первенец. Мысли обо мне возникли у родителей уже после. Думаю, мной они хотели еще больше укрепить свой брак. Но в этом я им помочь не смог. Вообще, плохо, когда не оправдываешь связанных с тобой надежд. Когда родители разошлись, Дэвиду было двадцать лет. Мне не было и одиннадцати. Да и сам развод получился не таким уж мирным. Как, впрочем, и несколько лет, которые ему предшествовали. История стара как мир, ничего особенного. Но какого-то воодушевления в ней не почерпнешь. Может быть, конечно, я здесь преувеличиваю. Но, как бы то ни было, я с оптимизмом смотрю вперед. И не оглядываюсь назад.

– Может быть, так и нужно.

– Не знаю. Наверное, если бы у меня было счастливое прошлое, я бы в основном жил им. Однако… довольно об этом. Мне пора в порт. Может, все-таки подвезти вас?

– Нет, спасибо. Моя машина на противоположной стороне улицы.

– Ладно. Знаете… – Хупер протянул руку. – Было просто замечательно снова встретиться. И я надеюсь все же увидеться с вами до отъезда.

– Было бы приятно, – проговорила Эллен, пожимая ему руку.

– Сомневаюсь, что мне удастся вытащить вас как-нибудь на теннисный корт. Но все же?

Эллен засмеялась.

– На теннисный корт? Я уж и не вспомню, когда в последний раз брала в руки теннисную ракетку. Но все равно спасибо за приглашение.

– Не за что. Увидимся. – Хупер повернулся и быстро пошел по тротуару к своему зеленому «Форду».

Эллен стояла и наблюдала за тем, как Хупер заводит машину, как выезжает со стоянки на улицу. Когда он проезжал мимо, она подняла руку и помахала. Получилось как-то неуверенно и робко. Хупер высунул левую руку из окна машины и помахал ей в ответ. А потом повернул за угол и скрылся из виду.

Эллен охватила мучительная тоска. Она вдруг отчетливо поняла, что лучшие годы ее жизни – полные света и радости – уже в прошлом и их не вернуть. Проникнувшись этим, Эллен тут же испытала чувство вины: для нее это стало знаком, что ей не удалось стать хорошей матерью, хорошей женой. Она возненавидела свою жизнь – и себя за свою ненависть. Вспомнилась строчка из песни, которую Билли проигрывал на стереосистеме: «Променяла бы все мои завтра на одно вчера». Согласилась бы она на такую сделку? Эллен задумалась. Но что толку в таких размышлениях? Вчерашние дни пролетели, все радости прошлого канули в прошлое. Безвозвратно…

В голове мелькнуло улыбающееся лицо Хупера. Забудь о нем, твердила она себе. Все это глупости. Или нет – хуже: самоуничижение.

Эллен перешла улицу и села в свою машину. Выехав на дорогу, она заметила на углу Ларри Вона. Господи, изумилась она, какой у него печальный вид.

Выходные выдались тихими и спокойными, как бывает лишь поздней осенью. Пляжи были закрыты, и полиция патрулировала их весь день, до самого вечера. Эмити почти опустел. Хупер курсировал вдоль побережья на катере Бена Гарднера, но единственными признаками жизни в воде были несколько косяков мелкой рыбешки и небольшой косяк пеламиды. К воскресенью, проведя целый день у берегов Истгемптона, – на тамошних пляжах было полно народу, и он решил, что акула, вероятнее всего, появится там, где много купающихся, – он заявил Броуди, что акула, скорее всего, ушла в глубину.

– Что наводит вас на такие мысли? – спросил Броуди.

– Нет ни малейших признаков ее присутствия, – ответил Хупер. – А вокруг полно другой рыбы. Если бы неподалеку рыскала большая белая, остальная рыба попросту исчезла бы. Ныряльщики так и говорят: когда рядом большая белая акула, в воде все замирает.

– Не убедили, – сказал Броуди. – По крайней мере, не настолько, чтобы я открыл пляжи. – Он знал, что после таких спокойных, лишенных событий выходных на него снова начнут давить – Вон, другие агенты по недвижимости, владельцы магазинов. И все начнут требовать, чтобы он открыл пляжи. Ему даже хотелось, чтобы Хупер нашел эту акулу. Появилась бы хоть какая-то определенность. А сейчас в его распоряжении не было абсолютно никаких сведений, и его как полицейского это сильно уязвляло…

В понедельник, когда Броуди сидел в своем кабинете, Биксби сообщил, что звонит Эллен.

– Прости, что беспокою, – сказала она, – но мне хотелось бы с тобой посоветоваться. Что, если нам устроить званый ужин?

– Это по какому поводу?

– Да просто так, ужин и все. Мы давно к себе никого не приглашали. Даже не помню, когда мы устраивали такое в последний раз.

– Я тоже не помню, – сказал Броуди. Однако солгал. Он слишком хорошо помнил их последний званый ужин. Это случилось три года назад, когда у Эллен родилась идея восстановить свои связи с летним сообществом. Она пригласила тогда три пары курортников. Броуди вспомнил, что это оказались довольно приятные все люди, но разговор как-то не клеился и все присутствующие чувствовали себя довольно неловко. Броуди с гостями пробовали отыскать общие темы, вспомнить что-то интересное, но все было тщетно. Поэтому через некоторое время гости принялись беседовать друг с другом, не забывая, из вежливости, вовлекать в беседу и Эллен, когда та произносила что-нибудь вроде: «О, я помню его!» Эллен нервничала. После того как все разошлись, Эллен, помыв посуду, дважды сказала Броуди: «Замечательный получился вечерок, не правда ли?»

А потом закрылась в ванной и заплакала.

– Как ты все же считаешь? – спросила Эллен.

– Не знаю. Ну, ладно, если тебе так хочется, можно устроить званый ужин. Кого собираешься пригласить?

– Прежде всего, думаю, нам нужно пригласить Мэтта Хупера.

– Зачем? Он питается в гостинице «Герб Абеляра», не так ли? Тем более, это включено в стоимость номера.

– Разве в этом дело, Мартин? У него ведь здесь ни друзей, ни знакомых, и к тому же он такой славный малый.

– Откуда ты знаешь? Не думал, что ты с ним знакома.

– Разве я тебе не говорила? Я случайно встретилась с ним в пятницу в магазине Альберта Морриса. Я почему-то была уверена, что рассказала тебе.

– Нет. Но… неважно.

– Оказывается, он брат Хупера, с которым я когда-то была знакома. И помнит обо мне гораздо больше, чем я о нем. Хотя он намного моложе меня.

– Хм. Ну, и когда ты планируешь устроить вечеринку?

– Я подумала… может, завтра вечером? И это вовсе не вечеринка, как ты говоришь. Просто могли бы приятно провести время, собрав несколько пар. Всего человек шесть-восемь, не больше.