Питер Бенчли - Челюсти [litres]

В какой-то момент Броуди опустил голову и увидел, что рубашка промокла и испачкана кровью.

Безумие продолжалось еще несколько минут, пока от всей стаи не осталось три самых крупных акулы, ходивших туда-сюда под поверхностью воды.

Зрители на лодке молча наблюдали за всем происходящим, и лишь когда последняя хищница скрылась из виду, Хупер выдохнул:

– Господи.

– Не по вкусу, – сказал Квинт.

– В точку. Не люблю смотреть, как живые существа умирают только ради того, чтобы развлечь зрителей. – Квинт усмехнулся, и Хупер посмотрел на него. – А вам нравится?

– Нравится или не нравится – дело не в этом. Я этим живу.

Он открыл ящик со льдом и достал еще один крючок и поводок. Наживка была приготовлена заранее – привязанный и насаженный на крюк кальмар. Вооружившись плоскогубцами, Квинт прикрепил поводок к концу стальной лесы и бросил наживку за борт.

Хупер занял свое место возле бака и взял в руки черпак.

– Кто-нибудь хочет пива? – спросил Броуди.

Квинт и Хупер кивнули, и он спустился вниз и достал из холодильного ящика три банки. На выходе из каюты его внимание привлекли две старые, потрескавшиеся, с загнутыми уголками фотографии, приколотые к переборке чертежными кнопками. На одной Квинт стоял по колено в груде каких-то странного вида крупных рыбин. На другой демонстрировалась лежащая на песке мертвая акула. Определить ее размер Броуди не мог, потому что ее не с чем было сравнить.

Он вышел из каюты, раздал пиво, сел в рыболовное кресло и повернулся к Квинту:

– Видел ваши фотографии внизу. Что там за рыба, в которой вы стоите?

– Тарпон. Давненько это было. Я тогда рыбачил во Флориде. Ничего подобного раньше не видел. За четыре ночи мы поймали этих тарпонов штук тридцать или сорок.

– И вы их оставили? – спросил Хупер. – Такую рыбу полагается бросать в воду.

– Клиенты захотели оставить. Я так думаю, ради фотографий. Кстати, когда порубили, приманка из них получилась не самая плохая.

– Вас послушать, от мертвых пользы больше, чем от живых.

– Точно. И это относится почти ко всей рыбе. И ко многим животным. А вот съесть живого бычка никогда не пробовал. – Квинт рассмеялся.

– А другая фотография? Та, на которой всего одна только акула.

– Вот уж не всего только. Большая белая. Длина – то ли четырнадцать, то ли пятнадцать футов. Потянула на три с лишком тысячи фунтов.

– Как же вы ее поймали?

– Наколол. Но скажу вам так, – хозяин шхуны ухмыльнулся, – в какой-то момент вопрос, кто кого поймал, был не вполне ясен.

– То есть как?

– Тварь напала на лодку. Ни с того ни с сего. Мы спокойно сидели, занимались своими делами, и вдруг – бум! Ощущение было такое, словно в нас грузовой поезд врезался. Мой помощник на задницу грохнулся, клиент заорал, что тонем, а она снова – бум! Я всадил в нее гарпун, а потом она еще протащила нас чуть ли не до середины Атлантики.

– Но как вы ее не потеряли? – спросил Броуди. – Почему она не ушла в глубину?

– Не смогла. Бочонок помешал. Да, попыталась, нырнула, но долго не продержалась и всплыла. Так что нам оставалось только не выпускать из вида бочонок. Через пару часов всадили в нее еще два гарпуна, и она наконец притихла. Вот тогда мы набросили ей на хвост веревку и потащили на буксире к берегу. А клиент все ныл и нес чушь насчет того, что она нас утопит и сожрет. И знаете, что самое забавное? Вытаскиваем мы ее на берег, опасность миновала, и тут этот хрен подходит ко мне и предлагает пять сотен баксов, если я скажу, что это он поймал акулу на крючок. Рыбина вся в дырках от гарпуна, а он хочет, чтобы я поклялся, будто он поймал ее на удочку! Потом заводит песню насчет того, что я должен скостить половину, потому что лишил его возможности поймать рыбу обычным способом. В общем, я сказал, что если бы предоставил ему такую возможность, то лишился бы одного крючка, трех сотен ярдов проволочной лесы, возможно, одной катушки и одного удилища и наверняка одной рыбы. Клиент заходит с другого конца – мол, благодаря рыбалке, которую оплачивает он, я получаю бесценную рекламу. Я говорю, ладно, деньги давай мне, а рекламу возьми себе и намажь на крекер – сам съешь и жену угости.

– Крючок и леса… интересно, – сказал Броуди.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сказали, что не стали бы и пробовать ловить акулу на крючок и лесу, так?

– Нет, конечно. Насколько я могу судить, та, которую мы взяли сейчас, сущий младенец по сравнению с той, которая не дает вам покою.

– Тогда для чего здесь спиннинги?

– По двум причинам. Во-первых, большая белая может взять такую мелочь, как кальмар, да еще и лесу перекусит в два счета. Это уже определенный знак, и мы будем знать, что она здесь. Во-вторых, на приманку пожаловать может кто угодно. Даже если ваша рыбка не появится, мы можем наткнуться на что-то еще.

– Например?

– Кто знает? Может быть, что-то полезное. У меня однажды на кальмара клюнула рыба-меч. Да, коммерчески ее сейчас не добывают из-за этих дурацких разговоров насчет ртути, но в Монтоке за фунт дают два с половиной. Или, допустим, мако попадется, а ее поймать – это полные штаны радости. Раз уж вы платите четыре сотни баксов, то почему бы заодно и не развлечься за свои денежки.

– Предположим, большая белая все же здесь, – сказал Броуди. – Что будем делать в первую очередь?

– Надо постараться как-то ее заинтересовать, чтобы не ушла, чтобы держалась рядом, пока мы не сможем ее взять. Сделать это не так уж и трудно, акула – рыба глупая. Многое зависит от того, как она найдет нас. Если просто нападет, как та, про которую я рассказывал, то наша задача – нашпиговать ее побыстрее железом и отойти – пусть себя выматывает. Если возьмет приманку, остановить ее мы уже не сможем. Но я все же постараюсь подтянуть поближе, хотя это и рискованно. Разогнуть крючок ей пара пустяков, но, может быть, нам все-таки повезет. Главное всадить гарпун, остальное – вопрос времени.

По всей вероятности, она выйдет на нас по запаху приманки и на небольшой глубине. И вот тут у нас возникает небольшая проблема. Кальмар ей неинтересен, потому что слишком мал. Большая рыба проглотит его походя и не заметит. Значит, надо дать ей что-то особенное, что-то такое, от чего она не сможет отказаться, что-то на большом крючке, что задержит ее, пока мы всадим парочку железок.

– Но если крючок слишком заметен, разве она не откажется от наживки? – спросил Броуди.

– Нет. Эти твари не такие сообразительные, как, например, собаки. Они хватают все подряд. Когда акула голодная, то может и голый крючок хапнуть. У одного моего друга был случай – напала на лодку и попыталась подвесной мотор сожрать, но не смогла проглотить и выплюнула.

– А что для акулы может быть чем-то особенным? – спросил Хупер, сидевший на корме у бака с приманкой.