Говард Лински - Безымянная тропа

― Хитрый ты проныра!

― Ты не первая это говоришь, ― весело признался он, ― пошли, я провожу тебя к машине.

― Все в порядке, знаешь ли, ― сказала она, когда они вышли из «Грейхаунд» вместе, ― со мной все будет хорошо.

― Уже поздно, ― напомнил он ей, ― а в этой деревне есть парочка неприятных людей.

Главная улица перед «Грейхаунд» была двойной желтой зоной (прим.: дорожная разметка, обозначающая «Парковка запрещена») , поэтому Хелен пришлось припарковаться в нескольких улицах от того места.

― Спасибо тебе, я обещаю, что не расскажу никому, о чем мы только что говорили, ― сказала она, когда они дошли до ее машины.

― Ты уверена? ― улыбнулся он. ― Это бы снова бы сделало тебя у Малколма на хорошем счету. Ему бы это понравилось.

― Думаю, что смогу сопротивляться искушению, ― заверила она его, ― и не сдавайся. Я знаю, что сейчас все тяжело, но так зачастую случается, когда жизнь кажется хуже некуда, а затем все внезапно становиться все лучше и лучше.

― Спасибо, ― сказал он.

Она поцеловала его в щеку, задержавшись там всего на секунду. Том вытащил руку и положил ей на талию. Она бросила взгляд вниз, но не отодвинулась от него и, когда она вновь посмотрела вверх, он наклонился и поцеловал ее.

Хелен не оттолкнула его и не стала бороться с ним, она позволила поцелую произойти, даже ответила на него, но внезапно чары будто рассеялись. Хелен высвободилась от него и сделала шаг назад.

― Что ты делаешь?

На ее лице отражались боль и смятение, он был поражен этим.

― Я думал, что... ― но он уже знал, что никакие слова тут не помогут.

― У меня есть парень! ― настойчиво сказала она, будто они только что не говорили об этом идиоте. ― Я думала ты...

Она со злостью покачала головой, словно хотела прояснить мысли.

― Немыслимо... просто немыслимо.

Хелен села в машину, хлопнула дверцей и уехала.

― Ох, дерьмо, ― сказал он, пока смотрел, как она уезжала, зная, что только что все разрушил.

Он все еще цеплялся за не совсем уверенную мысль, что она поцеловала его в ответ. Парень был уверен, что девушка поцеловала его в ответ.

Пока он возвращался в «Грейхаунд», вдруг понял, что рассеянно приложил пальцы к губам.

― Идиот, ― отругал он себя за это и за предыдущий поцелуй.

Поднялся ветер, он сгибал ветви деревьев на краю пустыря и шумно шелестел листьями, так что он не услышал шаги, пока мужчина почти не поравнялся с ним. Тому удалось полуобернуться, но оказался недостаточно быстр. Удар по затылку был нанесен с такой силой, что он распластался впереди. Он едва успел выставить руки перед собой, прежде чем упал на бетон. На руки Тома пришлась часть удара от падения, он упал на бок, его голову обжигала жгучая боль, а в животе было болезненное ощущение. Прежде чем он успел подняться, ему в бок въехали ботинком. От удара у него вышибло воздух из легких, оставляя его беспомощно лежать на асфальте.

― Чертов ублюдок! ― закричал Фрэнки Тернер.

Последовал еще один пинок от мужчины, которого он унизил. Когда боль перешла с его живота к ребрам от нового удара, Том отстраненно подумал, что Фрэнки должно быть ждал его снаружи на холоде все это время, надеясь, что тот покинет паб, что рассказало ему достаточно о степени ярости мужчины.

― Не смей никогда... выставлять меня посмещищем, ― прошипел Фрэнки, ударяя Тома каждые несколько слов, ― иначе я убью тебя... усек!

Для Тома драка закончилась еще до начала. Речь шла не о том, чтобы иметь достаточно силы воли или смелости, чтобы дать отпор, он не мог даже встать. Все, что он мог сделать, ― это использовать свои руки, чтобы попытаться защитить себя от ударов, которые обрушивал на него Фрэнки.

Затем Фрэнки пнул Тома прямо по подбородку, и от удара последний почти потерял сознание, на чем закончилась даже его способность защищаться руками. Фрэнки не закончил.

― Ты уедешь завтра. Если нет, получишь еще, ― затем он с силой наступил на руку Тома.

Фрэнки плюнул в паре дюймов от лица Тома и ушел, бормоча про себя «вздумал шутки со мной шутить, мелкая крыса».

Прошло несколько минут, прежде чем Том почувствовал в себе силы перекатиться на живот, а затем осторожно положить свою целую руку на асфальт, чтобы иметь возможность на нее опереться и попытаться встать. Все болело: его голова, ребра, живот, обе ноги и руки, а в особенности голова. В ударах Фрэнки сквозило чистейшая ненависть, а возмездие мужчины было обстоятельным.

День восьмой

Том проснулся в своей комнате в «Грейхаунд» следующим утром. Как только он открыл глаза, воспоминание о своем избиении Фрэнки тотчас же вернулось вместе с болью, и он застонал. У него болело все. Следующим, что он вспомнил, была угроза Фрэнки: покинь город или получи еще одно избиение. Как будто у него уже было недостаточно проблем. Что там говорила Хелен перед этим, о том, что жизнь станет лучше, когда покажется совсем невыносимой? Однозначно, что его жизнь хуже стать уже не может.

Затем он подумал о Хелен и об их прерванном поцелуе. О чем он думал? Вероятно, он облажался и с ней. Его бедам не будет конца? Он выкарабкался из постели, осторожно осматривая в зеркале яркие синяки на своем торсе, затем включил телевизор, чтобы посмотреть новости. С его-то привычным невезением, первый голос, который он услышал, принадлежал Тимоти Грейди.

― Я встречался с премьер-министром этим утром, чтобы подать в отставку из кабинета министров, ― сказал он репортеру, стоящему снаружи Вестминстерского дворца. ― Я сделал это, чтобы не отвлекать внимания от правительственных дел. Премьер-министр неохотно подписал мою отставку, но согласился со мной, что пока этот вопрос не будет разрешен удовлетворительным образом, я не смогу полностью посвятить себя своей министерской должности. Премьер-министр четко дал понять, что я продолжаю пользоваться его полным доверием, и он не исключает моего немедленного возвращения в правительство. На этом все.

Грейди бодрым шагом ушел от камер, игнорируя вопросы, бросаемые ему вслед.

Том выхватил мобильный телефон и набрал кнопки. Впервые пошел сигнал.

― Да? ― голос Терри звучал встревоженным.

― Это Том, я только что видел этого засранца по телевизору.

― Минутку, ― на мгновение повисла тишина, пока Терри предположительно отвернулся от своих коллег, ― все тоже смотрели это здесь.

― Так, значит, он перешел от позиции «Я никогда не подам в отставку» до «Я ухожу, чтобы очистить свое имя», черт возьми, изумительно!

― Не для нас.

― Разве это не показывает, что всему, что он говорит, нельзя доверять?

― Ну, нет, он не хотел уходить. Его заставил уйти премьер-министр.

― Очевидно, ― сказал Том, ― мы сделали его позором в собственном правительстве.