Женя Декина - Плен

Мужчина так растерялся, что, раскрыв рот, смотрел то на Катю, то на следователя. У следователя стало такое лицо, будто он вышел на след – как пес, который учуял запах и встал в стойку. Кате было мерзко говорить с отцом, еще и при постороннем, но молчать было нельзя. Это могло помочь делу. Помочь Нине.

– Это правда? – Следователь развернулся к Кате.

– Да. Я недавно прошла курс гипноза и обо всем вспомнила. Ну ты и мудак. – Она снова развернулась к отцу.

– Кать, ты серьезно, что ли? Да я никогда ничего… Это она вам такое внушила? Я же… Да что я объясняю вообще! Это бред какой-то. Я тебе клянусь, что…

– Заявление писать будете? – спросил следователь так тихо и доверительно, что Катя даже нашла в себе силы криво улыбнуться ему.

– А смысл теперь? Но вы его проверьте, мало ли. Вдруг он правда что-то знает.

Следователь кивнул, и Катя вышла под возмущенные крики отца, который продолжал что-то доказывать следователю.

Выскочив из здания, Катя свернула за угол и, уткнувшись лицом в шершавую бетонную стену, разрыдалась. Плакала она долго. И сама не понимала почему. Будто ее из бешеного московского мира, сумасшедшего, но при этом привычного, затащило куда-то в ад – в прошлое, в другое пространство, в котором она кругом выходила виноватой, а если и не была виновата, то оказывалась такой ничтожной и жалкой, что жить не хотелось совсем. Не было сил остановиться, перестать плакать, пойти искать Нину, говорить с матерью, даже позвонить тете Свете. Как будто каждое ее слово, жест, движение, каждый шаг – все теперь давалось какими-то адскими муками и стоило нечеловеческих усилий.

– Кто не спрятался – я не виноват, – раздался у нее за спиной голос следователя.

– Не смешно вообще, – грубо ответила Катя и вытерла слезы.

Следователь протянул ей фляжку.

– Вас с работы уволят. Ходите тут в рабочее время и распиваете, – попыталась съязвить Катя, но вышло совсем не весело.

Следователь не ответил. Он все еще протягивал ей фляжку и смотрел с таким состраданием и участием, что хамить ему расхотелось, хотя было обидно, конечно, что она такая жалкая, да еще и ревет. Катя отхлебнула немного и почему-то вспомнила Даниэля. Он тоже часто смотрел на нее этим же сосредоточенным взглядом, и после того, как она изменила ему, выдерживать этот взгляд стало невозможно.

– Даниэль!

Катя вдруг сообразила, куда еще могла пойти Нина. Конечно! У нее не было своих друзей и подружек, но были же Катькины. Она могла пойти к Даниэлю. Она же все за Катькой повторяла. Видеть Даниэля не хотелось совсем, но проверить было нужно.

– Михаил, – сказал вдруг следователь.

– Что «Михаил»? Отец мой?

– Я.

– Чего?

– Ну, вы сказали Даниэль. А меня Миша зовут.

– Нет, я вспомнила, где еще она может быть. А вы очень заняты? Вы можете со мной, а то я… Ну как-то…

– Да, конечно. Сейчас я дежурного предупрежу.

Через десять минут они уже стояли перед калиткой.

– Даниэль! – крикнула Катя, но никто не вышел.

Она крикнула снова. Наконец, на крыльце появился удивленный Вадим. Он напряженно вглядывался и, кажется, не узнал ее.

– Привет! – Катя широко ему улыбнулась. – Рада тебя видеть! А позови Даниэля, пожалуйста.

Вадим подошел и отпер калитку.

– Да, здравствуй, Катя. А Дэн… Он… умер же… Ты не знала?

– Как умер? Когда?

– Давно уже. Несколько лет прошло. Наркотики.

– А, да, – вспомнил следователь, – было дело. В реке утонул, да?

Вадим кивнул. Катя все еще смотрела на него и ничего не понимала. Он тоже смотрел и молчал. Подтянул штаны от неловкости.

– Может, чаю? – Вадим кивнул в сторону дома.

– Нет, я на службе. Мы ищем Нину, сестру Екатерины. Думали, что она может быть у вас, – опять ответил за Катю следователь.

– У меня? Нет. А почему вы так подумали?

– Екатерина была уверена, что Даниэль еще жив и Нина могла попросить его о помощи, а так как он жил у вас…

– Нет, не жил. Это все очень давно было. Он еще за несколько лет до смерти от меня переехал.

– А почему? – Катя наконец немного пришла в себя.

– Выгнал я его, Кать. После того как ты уехала, он наркотиками баловаться начал. А я этого не терплю.

Катя кивнула, но вспомнила Даниэля и продолжала кивать, не замечая этого. Следователь взял Катю под руку и повел к машине. Уже из машины Катя помахала Вадиму. Вадим улыбнулся.

22:05. Вадим

Вадим вернулся в дом, налил себе чаю и принялся вспоминать. Катя. Удивительно. Хотя в общем-то предсказуемо – девочка пропала, искали в первую очередь сестру, а у полиции много возможностей.

Почему-то злоба на Катю прошла. Он простил ее. Простил ей Дэна, его боль, простил свою ревность, простил исчезновение. Теперь у него есть девочка, а у Кати ее нет. И это наполняло какой-то особенной, очень светлой радостью. Все правильно, все справедливо. Катя забрала у него Дэна. А Вадим забрал у нее девочку. Вадим представил себе изумленное лицо Кати, когда он закончит то, что собирается сделать, и расхохотался. Это было так здорово, что не терпелось поскорее приступить к воплощению.

Вадим отодвинул ковер, откинул крышку и улыбнулся девочке. Та смотрела на него снизу.

– Хочешь чаю с печеньем? – спросил Вадим.

– Да, – ответила девочка. – Но еще больше я хочу знать, зачем ты меня тут запер. Ты можешь меня выпустить, я не убегу, мне некуда идти. Мама меня ненавидит.

– Нет уж, – ответил Вадим и сбросил вниз мешочек с печеньем. – Чай не могу спустить, обожжешься.

– Вадим, зачем ты меня украл? Ты меня убьешь?

– Не знаю, – ответил Вадим. – Или убью, или женюсь на тебе.

– Чего? – Девочка даже замолчала от удивления.

– Да, я собираюсь на тебе жениться. У нас будут дети, наверное, трое.

– Но я не хочу замуж, я маленькая! Мне еще нельзя жениться!

– Ты подрастешь.

– Я что, тут буду подрастать? – Девочка, похоже, думала, что он шутит.

– Конечно, привыкнешь пока, мы друг друга узнаем. А потом, когда я буду уверен, что ты не сбежишь, мы поженимся.

Вадим врал. Он вообще не собирался выпускать Нину. Он хотел, чтобы она сначала родила ему ребенка, выкормила его. Потом Вадим оформил бы ребенка как подкидыша, усыновил, чтобы у нее не было на него никаких прав, и только потом выпустить. А если ему понравится жить с ребенком, заставить ее родить еще одного и потом выпускать. У нее никого не останется, кроме детей, а чтобы быть с детьми, она должна будет быть с Вадимом. Всегда. До самой смерти.

Вадим улыбнулся: снова представил себе Катино лицо, когда Вадим с Ниной и детьми будут прогуливаться по городу.

– Я хочу сына. Но дочь тоже пойдет. А ты кого хочешь?

– Я никого не хочу! Я еще маленькая! Гинеколог говорит, что до восемнадцати заниматься сексом нельзя, будет эрозия.

– Ну, мы подождем, – кивнул Вадим. – У нас вся жизнь впереди.