Александр Варго - Ожившие

— Влад, ты что?! Остановись! — закричала Катрин, видя, как тот начал целовать напитанную кровью тряпку.

Внезапно Марина открыла глаза, и ее синеющие губы тронула едва уловимая улыбка. И тут же исчезла, словно мимолетная тень. Глубоко вздохнув, девушка затихла. Ее глаза оставались открытыми, но грудь больше не вздымалась. Словно загипнотизированная, Катрин какое-то время неотрывно смотрела в эти несколько удивленные глаза лучшей подруги, а потом услышала резкий крик и лишь спустя мгновение с изумлением осознала, что кричит она.

Влад с обидой фыркнул и, ласково обняв Марину, стал укладываться рядом с ней. Когда Катрин, не помня себя от страха, вылетела из каюты, он что-то нашептывал в ухо мертвой жене.

И Валик, увидев перекошенное лицо Катрин, понял все без объяснений.

Акула неслышно подплыла почти вплотную к Эду и безмолвно уставилась на него, внимательно изучая маленькими, невыразительными глазками. Эд, загипнотизированный видом акулы, смотрел на этого белого дьявола, как кролик на голодного удава. Их разделяло всего каких-то три метра.

Несмотря на охватившую его леденящую панику, он не мог не отметить, что о подобном крупном экземпляре ему еще никогда не приходилось слышать. Да, ходили слухи, что большие белые достигали в длину до восьми и даже десяти метров, но он без особой охоты верил в это. В природе хищники никогда не отличались большими размерами, иначе они быстро вымерли бы от недостатка пищи. К тому же любая крупная рыба больше двух метров, особенно, когда с ней встречаешься в ее родной стихии, в экстремальной ситуации всегда покажется огромной.

Однако все акулы, которых изучал Эд, не шли ни в какое сравнение с чудовищем, которое сейчас в упор мрачно рассматривало его из воды. Конусообразный нос весь в рубцах и боевых шрамах, пасть слегка приоткрыта так, что был виден частокол пилообразных зубов. Грудные плавники медленно шевелились, позволяя акуле держаться на одном месте.

Прошло секунд пятнадцать, показавшиеся Эду столетием. Потом акула бесшумно погрузилась в прозрачную воду и, мелькнув на прощание громадным хвостом, скрылась из виду.

Когда взошло солнце, ничего не изменилось. Вячеслав, не стесняясь в выражениях, проклинал на чем свет стоит все подряд, начиная с акул и катера Папаши Дриппи, заканчивая своим ненавистным мстительным дядей, Австралией и вообще смыслом своей никчемной, по его убеждению, жизни.

Татьяна все время молчала, она до сих пор не могла отойти от ночного происшествия. Видя ее состояние, Эд не стал говорить об утреннем визите акулы.

Скоро заканючил Сема, требуя воды. Потом захотел пить Вячеслав. Невзирая на строжайшую экономию, вскоре воды почти не осталось, лишь на дне плескались жалкие остатки.

В одиннадцать утра началось такое пекло, что им приходилось ненадолго погружаться в воду с головой, чтобы хоть как-то освежиться. Морская соль разъедала глаза, заставляя трескаться и шелушиться губы.

Эдуард осунулся, глаза его запали, но он с надеждой вглядывался в дрожащий от раскаленного марева горизонт — не мелькнет ли какой-нибудь корабль? Рыболовецкое судно, яхта или танкер, на худой конец?!

Но все словно сговорились, океан был пуст, он тихо рокотал, размеренно играя волнами. Небо тоже было пустым. Несколько раз синеву прочертили белоснежные хвосты, оставляемые самолетами, но они были слишком высоко.

— Я предлагаю плыть, — задыхающимся голосом сказал Вячеслав.

Эд, поразмыслив, ответил:

— Ничего другого нам не остается. Если я не ошибаюсь, нужно плыть туда.

Он протянул руку, показывая направление.

— Сколько? — закашлявшись, спросил Вячеслав.

— Сложно сказать. Думаю, километров пятьдесят. Может, больше.

— А если ты ошибся?

— Запад там. Мы приплыли оттуда. Так что я вряд ли ошибаюсь. Другой вопрос, выдержим ли мы.

— Каля-бля, — вдруг встрепенулся Сема.

— Если утонет этот чокнутый, невелика потеря, — сказал Вячеслав. — Только не читай мне мораль, Эд. Не время и не место.

— Каля-бля, — повторил Сема, и Эд оглянулся.

Сема указывал куда-то своим тонким пальцем, и Эда охватило головокружение — вдалеке виднелся темный силуэт какого-то судна.

— Опачки, — протянул Вячеслав несколько удивленным тоном, словно не верил своим глазам.

— Каля-бля, — подтвердил радостно Сема, улыбаясь во весь рот.

— Вылезем из этой жопы, куплю тебе ящик шоколада, — пообещал Вячеслав.

На несколько минут все замерли в томительном ожидании.

— Домой? — вопросительно поднял брови Сема.

— Домой, — с облегчением выдохнул Эд. Уже точно было видно, что судно направлялось в их сторону.

— Ура, — прошептала Татьяна и потеряла сознание. Вячеслав с Эдом едва успели подхватить ее.

Исви зачарованно уставился на нож в руке Айса. Замысловато изогнутое лезвие, немного зазубренное и чуть тронутое ржавчиной, но в целом очень острое, мерцало при скудном освещении каюты, и это лезвие гипнотизировало его. Он хорошо знал, как Айс умеет владеть этой проклятой штукой. Но и он, икуото вайта, не пальцем деланный. Пока Айс шлялся по всему свету, как бродячий цыган, попутно копаясь в старых книгах и изучая глупые обычаи (не забывая при этом тискать хокко , эти мягкие округлости женщин), он, Исви, своими руками помог отправиться восьмерым в Страну Мертвых.

Айс стоял в расслабленной позе, словно раздумывая, принять ему вечерний душ или ограничиться чисткой зубов, и с немым упреком взирал на приготовившегося к прыжку Исви.

— You have bred worms [22] У тебя завелись черви (англ.). , — сказал Айс, указывая ножом на остатки носа Исви.

— Умайно хэ, ита! — рявкнул Исви. Подняв топор, он кинулся вперед.

Айс легко увернулся и коротко взмахнул ножом, и Исви почувствовал, как его бок намокает от крови. Айс снова размахнулся, но Исви успел отпрыгнуть в сторону, понимая, что пару сантиметров левее, и бой закончился бы не в его пользу.

— Enough [23] Хватит ( англ .). , — спокойно произнес Айс, даже не меняя позы, но Исви пригнулся и, молниеносно повернувшись вокруг своей оси, с неожиданной силой ударил Айса ногой под колени.

Не удержавшись, тот грохнулся на пол, но тут же вскочил. Исви опять занес над ним топор. Айс едва успел втянуть голову в плечи, и лезвие со свистом пронеслось мимо, вырвав лоскут с его тюрбана. Улучив момент, Айс нанес удар Исви в живот, и тот согнулся пополам, жадно глотая воздух.

Айс усмехнулся, повертев в руке нож, и Исви понял, на что тот намекает — ему ничего не стоило вместо кулака ткнуть ему в живот нож. Но ему не нужны эти дешевые поблажки. Уж он-то не будет давать ему фору, появись у него такая возможность.

Гортанно вскрикнув, он взмахнул топором, но Айс был начеку и, без труда увернувшись, полоснул его по обнаженной икре. Плоть разошлась, как мягкая кожица фрукта, и по ноге Исви заструилась кровь.