Роми Хаусманн - Милое дитя [litres]

Я встряхиваю головой, чтобы прогнать воспоминания о том ужасном вечере. Тот вечер уже не имеет значения. Значение имеет то, что сейчас Кирстен здесь. Она вернулась, и я больше не раздумываю над обстоятельствами. Просто она здесь.

На кухне гремит посуда, через открытую дверь в спальню тянет слабым кофейным ароматом. Тонкий аромат нормальной жизни. Я откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Наверное, я только задремала, потому что слышу тихий стук в дверь прежде, чем Кирстен прерывает свои занятия на кухне, и стук становится уже громче. Слышу ее шаги по ламинату, слышу, как проворачивается ключ в замке, и затем удивленное: «О, здрасьте. Добрый день». Мужской голос сразу кажется мне знакомым.

– Франк Гизнер, полиция округа Кам, – подтверждает голос.

– Кирстен Тиме, – отвечает Кирстен, и от нее, похоже, не укрылось удивление Кама тем, что ему открыла незнакомая женщина. – Я подруга фрау Грасс, – поясняет она, не дожидаясь вопросов.

– Точно, фрау Тиме. Я помню ваше имя из записей по делу фрау Грасс. Это вы заявили тогда об ее исчезновении.

– Да, верно.

– Что ж, я хотел бы с ней побеседовать.

Вжимаюсь в подушку и снова закрываю глаза. Нет желания разговаривать сейчас с Камом, особенно в присутствии Кирстен.

– Сожалею, но фрау Грасс еще спит.

– Может быть, скажете ей, что это очень важно?

– Конечно, я понимаю. Но фрау Грасс неважно себя чувствует. Выдалась тяжелая ночь, и ей необходимо отдохнуть. Что, если вы позвоните чуть позже?

В голосе Кама слышится неуверенность.

– Разумеется. Но, возможно, у вас найдется еще минутка? Вы же достаточно близки с фрау Грасс.

Я замираю. Все во мне замирает.

– Да… – Теперь удивление слышится в голосе Кирстен. – Вы проходите, герр…

– Гизнер. Благодарю.

Мне становится дурно. Кам в моей квартире. Кам, который хочет поговорить с Кирстен. И Кирстен, которая поворачивает скрипучую ручку, чтобы притворить дверь в спальню. Потому что несчастной жертве из хижины необходим покой, или комиссару полиции не следует заглядывать в комнату, стены которой по неизвестным причинам обклеены распечатками статей о Лене Бек. Я понимаю, что мне лучше встать, но вместо этого натягиваю одеяло на голову, закрываю глаза и дышу, вдох-выдох.

Должно быть, я снова уснула. Пожалуй, Кирстен была права – мне требуется отдых и покой. Тем более что в предыдущую ночь я вообще не спала, искала и распечатывала заметки из газет, и последствия этого мероприятия все еще дают о себе знать. Я вздрагиваю и прислушиваюсь. Никого не слышно – ни Кирстен, ни Кама. Я выбираюсь из постели и неуклюже подхожу к закрытой двери. Прежде чем взяться за ручку, которая могла бы выдать меня своим скрипом, прикладываю ухо к двери, но и так ничего не могу уловить. В квартире царит безмолвие.

Кирстен сидит на кухне за столом и красит ногти.

– Проснулась наконец. – Она поднимает на меня глаза и улыбается. – Кофе? Там еще немного осталось. Только придется наливать самой.

В пояснение она показывает левую руку: на ногтях блестит лак.

Я пересекаю кухню, беру из шкафа кружку.

– Что такого срочного было?

– Ты о чем?

Моя рука замирает в воздухе.

– Я слышала, как стучали в дверь, но потом опять уснула. – Разворачиваюсь и вопросительно смотрю на Кирстен.

– А, ну да. Твоя соседка. Майя, кажется. С третьего этажа. Милая особа. – Кирстен указывает на плиту и возвращается к ногтям. – Принесла тебе обед.

Я снова поворачиваюсь. На плите стоит маленькая кастрюлька.

– Суп с лапшой, – продолжает Кирстен. – Я сказала, что больше не нужно приходить теперь, когда я могу о тебе позаботиться. Но она оставила свой номер на всякий случай. На холодильнике.

К двери холодильника и в самом деле приклеен розовый стикер с номером Майи и нарисованным смайликом.

– Ах да, и почту она тоже принесла. В прихожей на комоде.

Кружка в моей руке тяжелеет, я отставляю ее на стол.

– Нет, Кирстен. Я имею в виду Гизнера. Он был здесь, я слышала его.

Кирстен снова поднимает взгляд и вздыхает. Проходит всего несколько секунд, однако они тянутся вечность, и у меня начинает гореть лоб. Жар пробивается через поры, покрывает лицо влажной, горячей пленкой, мои страхи вздуваются волдырями. Сейчас Кирстен скажет, что Гизнера здесь не было, и его голос мне лишь послышался. Что в дверь стучала Майя. Кастрюлька на плите и розовый стикер на холодильнике это подтверждают.

– Да. Он хотел показать тебе результаты лицевой реконструкции, – наконец-то отвечает Кирстен.

И я облегченно смеюсь, прежде чем до меня доходит. У моего похитителя снова есть лицо, и я должна взглянуть на него. Чтобы опознать. Пробудить из памяти образы. Посмотреть в обличающие глаза. Ну что ты за монстр?

– А почему ты сразу не сказала? – спрашиваю я, чтобы прогнать все прочие мысли.

– Потому что не хотела волновать тебя лишний раз. Выпей кофе, проснись как следует.

От меня не ускользает легкое раздражение в ее голосе. Я пододвигаю чашку и наливаю кофе.

– Он тебе показывал?

– Лицо? Да. Но я не уверена, что видела прежде этого человека. У нас здесь раньше столько народу бывало, помнишь?

Да, я помню. Люди, которые приводили других людей и так же, как и мы, любили повеселиться. Десяток человек – еще не вечеринка.

Я пытаюсь побороть зарождающееся чувство ностальгии и киваю.

– Пожалуй, тебе стоит самой взглянуть, Ясси, – Кирстен выглядит обеспокоенной. – Как думаешь, справишься?

У меня, по крайней мере, получается улыбнуться, хоть мне и кажется, что со стороны это выглядит фальшиво.

– А у меня есть выбор?

Отпиваю кофе. Глотать тяжело. Кирстен снова вздыхает и, оттопырив пальцы, закрывает флакончик с лаком. Как знать, возможно, она уже жалеет, что вернулась и взяла на себя заботу обо мне. Быть может, она лишь терпит меня.

– Гизнер ожидает твоего звонка, чтобы назначить день для опознания. Он сказал, что тебе необязательно являться в управление. Ему не трудно заехать еще раз. В любое время, хоть в выходной.

– Как мило с его стороны, – отвечаю я хрипло.

– И, я думаю, неплохо бы сразу договориться о встрече с твоим психотерапевтом. Кто знает, что на тебя найдет, когда ты снова увидишь это лицо…

– Вряд ли она мне поможет.

– Ну да… тут нужно желание.

– Значит, так ты думаешь, – произношу я тихо и ставлю кружку на столешницу. – Если я тебе в тягость, так и скажи. Я пойму.

Кирстен закатывает глаза.

– Перестань, Ясси. Это не так, правда.

– Ты мне ничем не обязана.

– Прекрати, ладно? Сейчас речь не о нас, а о том, что ты должна примириться.

– Примириться.

– Да, научиться жить с тем, что произошло с тобой. И у тебя ничего не получится, если ты продолжишь в том же духе. Тебе нужна профессиональная помощь.