Иван Белов - С привкусом пепла

Зотов откатился в сторону и открыл ответный огонь на угад, не жалея патронов. Тот, кто экономит боеприпасы на сверкороткой дистанции, долго не проживет. Перестрелка гулким эхом взорвала сонное марево. Сочно ударила винтовка Есигеева.

– Назад! Все назад! – заорал Зотов, меняя магазин.

Савва упал на бегу, раскинув руки. Кузьма дернулся было к нему, остановился и сплюнул в сердцах. Ясно, готов. Стрельба, длившаяся едва полминуты, затихла. Брянский лес показал зубы и снова затих. Зотов уже знал, что произошло. Нарвались на немцев. Шустрые сволочи, уже начали перекрывать направления возможного отступления. Скорее всего еще ночью. Егеря или ягдкоманда. По собственной глупости нарвались на пост, те отстрелялись, подняли шум и сейчас оттягиваются назад, ожидая подхода своих. Несколько минут и обложат, как стаю волков, ну разве что без флажков. Почему Егорыч не стрелял?

Зотов повернулся и увидел старшину, лежащего на траве. Он ворочался и рыл землю носками сапог, силясь подняться на подламывающихся руках. К Егорычу подбежал Карпин, закидывая ППШ за плечо. Зотов подоспел мгновением позже и с первого взгляда понял: все кончено. Егорыч обмяк на руках у лейтенанта, выхаркивая алую пену. Пули разворотили горло и грудь. Егорыч выгнулся дугой и обмяк, устремив застывший взгляд в пустоту.

– Уходим! – донесся крик Решетова.

– Миша! – Зотов ухватил лейтенанта за плечо.

Карпин вышел из ступора, схватил Егорыча под руки и потащил тело в лес. Закон «Разведка своих не бросает» в действии. Ни живых, ни мертвых. Зотов слышал, как в декабре сорок первогопод Волоколамском разведгруппу накрыли минометами на ничейной полосе, один погиб, а вытаскивая тело, еще трое легли. Может и байка, а может и нет. Судя по Карпину, нет.

– Оставь его! – заорал Зотов.

– Нет, – Карпин упрямо мотнул головой.

– Брось его, говорю! О живых думай, лейтенант!

Каприн, пришел в себя, остановился и разжал руки, выпустив труп. Он был совершенно спокоен, только глаза чужие, остекленевшие, словно на просеке умер не Егорыч, а он. За деревьями мелькали спины убегающих партизан.

– Я сейчас, – прохрипел Карпин и метнулся обратно. – Я сейчас…

Зотов не успел остановить, дернулся следом и махнул рукой. Как знает, не маленький. Он поднял автомат и дал две короткие очереди по кустам, так, для острастки. Противник ничем себя не проявлял. Понятно, поисковые отряды ягдкоманды стягивают это место в кольцо. Чертов Карпин!

Лейтенант подхватил с земли пулемет Егорычаи тут же бросился обратно. Зотов повернулся и побежал за остальными. Карпин, несмотря на перегруз, обогнал его уже через десяток шагов и нырнул в густой, темный подлесок. Лишь бы в суматохе не отбиться от группы, в чаще это проще простого. Потеряешься, начнешь метаться, прямо в лапы к немцам и угодишь. Тогда кранты.

Левее, в хаосе еловых вершин,замелькал белый просвет. Может поляна, а может новая просека. Зотов инстинктивно повернул вправо, перемахнул поваленное, скользкое от плесени, заросшее мхом бревно и чуть не налетел на Решетова. Дальше замерли Воробей и Шестаков.

– Тпру-у, осади, – вскинул автомат перед собой капитан. – Все вроде в сборе. Тут поосторожней будь, Есигеев растяжку поставил.

Зотов увидел длинный кусок медного провода, натянутого от мохнатой елки до насквозь прогнившего пня. После короткого бега в глазах помутилось, в бочину словно пырнули раскаленным ножом.

– Ходу! Ходу! – скомандовал Решетов.

Зотов переступил проволоку. Дальше бежали, не разбирая дороги, напролом продираясь сквозь заросли, пока без сил не свалились на краю небольшого болота. Рядом, тяжело отдуваясь и сипя, лежал Шестаков. Зотов перевалился на спину. Кроны крутили над головой бешенный хоровод, сердце колотилось пойманной птицей.

– Отлично, – хрипло расмеялся Решетов. – Как куры в ощип. Легко отделались.

– Легко? – вспылил Карпин. – У меня Егорыч погиб.

– А мой человек не погиб? – ощерился Решетов. – Что, плакать теперь? Из-за меня все, да? Скажешь, это я вас сюда затащил?

– Нет, не скажу, – Карпин поник.

– Проехали?

– Проехали.

– Давайте вы потом подеретесь, – поспешил затушить конфликт Зотов. – Куда нам теперь?

– Растяжка-то, не сработала, – хмыкнул Решетов.

– Не преследуют, или преследуют грамотно, – предположил Зотов. – Второе вернее. Степан, ты чего скажешь?

– Обратно надыть идти, в обход Тарасовки драной, – Шестаков уверенно указал на юг.

– Немцы там, – недоверчиво сощурился Решетов.

– На то и расчет. Не ждут они партизан. Сдадим чутка на полдень, проскочим дорогу, которая на Локоть идет, и почитай дома, верст двадцать останется. Все дойдем, которые не помрут.

– Я за, – согласился Зотов. Шестаков прав. Немцы занимаются Тарасовкой и перекрывают пути отхода на север и запад. Далековато, конечно, да бешеным собакам это не крюк…

Возражений не последовало, группа поднялась и похлюпала вдоль болотца. Минут через двадцать справа послышался гул самолетов и далекие взрывы. Снова бомбили Тарасовку. Решетов недовольно поморщился, переживая за Саватеева.

– Не надо было их оставлять, – задумчиво сказал Зотов.

– Это уж мне решать, – едва слышно отозвался капитан.

Лес становился все непролазней и гуще, превращаясь в лабиринт буреломов, острых сучьев и обманчиво проходимых, мшистых болот. Дважды принимался противный, надоедливый дождь. Немцы не беспокоили, отстали, а может не решились по следу идти. В лесу из охотника очень просто превратиться в добычу. Шли медленно и осторожно, часто затаиваясь и подолгу слушая. Глаза слезились и болели от напряжения. Издали слышались редкие орудийные выстрелы.

Шестаков остановился, покрутил носом, как пес, и сказал:

– Еще чутка и выйдем аккурат возле Холмеча, есть тут деревенька така. Перемахнем дорогу, почитай все, никто не найдет, места дальше глухие, лешачьи, необжитые до самой Суземки. Не лес, а джунгели натуральные. Волки ростом с теленка ходют, им человека порвать, как Кольке струю со страху в портки напустить.

– Ну да, заливай, Шестаков, – сморщился Кузьма, а сам, не без опаски, огляделся по сторонам.

– Вот те истинный крест, – Степан ретиво перекрестился, аж глазки к небу воздел. – В тридцать девятом сам видал, правда издалечка. – он неопределенно покачал ладонью на уровне груди. – Вот такенные звери. Страху натерпелся, жуть. Еле утек.

– Может лоси? – фыркнул Карпин.

– Ты не сбивай, – отмахнулся Шестаков. – Перед самой войной такой случай был: стали охотники пропадать, кто в ту сторону за дичиной ходил, зараз пятеро. Ни концов, ни краев. Ясное дело: волчары страхолюдные стрескали. Народишко в лес перестал ходить, милиция приезжала, опрашивала, участковый наганом тряс, ушел на Шаров Луг, заблудился, вышел на третий день едва живой, без нагану, обликом на кикимору схожий, парни яво едва под горячую руку кольями не забили. Мужики, кто посмелей, начали облаву готовить. Ну не то чтобы готовить…