Иван Белов - С привкусом пепла

– Точно немцы? – недоверчиво протянул Решетов. – Хотя о чем это я? Точней не бывает. Техники много?

– Два Pz-3 видели.

– Бронебойных к орудию сколько? – Решетов перевел взгляд на Зотова.

– Ты серьезно? Не дури, капитан.

– И четыре гаубицы, – словно ни к кому не обращаясь, вставил Карпин.

– И Юнкерс непременно вернется, и вряд-ли один, – задумчиво протянул Зотов и приказал Кольке. – Лети за Поповым, мухой.

Воробей убежал исполнять.

– Отступать я не буду, – ослом уперся Решетов.

– Оставайся, – пожал плечами Зотов.

– А ты?

– Я? Самоубийство - не мой конек. Через пару часов нас накроют, только пух полетит, и ты понимаешь это не хуже меня.

– Надо уходить, – вынужденно признал Решетов.

– Надо бежать, как никогда в жизни не бегали. Разбить отряд на мелкие группы и, как тараканы, в разные стороны. Твои любимые минометы придется оставить.

– Ну конечно!

– На горбу потащишь?

– На телеги погрузим и в Кокоревку.

– Среди бела дня, под авиацию? Много чего довезут?

– Черт!

– А я предупреждал, надо было не жадиться и отдать минометы Аверину.

– Умный, да?

– Не жалуюсь. И чем дольше мы тут сидим и маемся дурью, тем меньше шансов выбраться из мышеловки.

– Которая скоро захлопнется, – Карпин чиркнул пальцем по горлу.

– Твою же мать! – Решетов высунулся из окопа. – Григорий! Григорий!

На зов, по ходу сообщения, внаклонку прибежал Саватеев.

– Чего?

– Отступаем, здесь ловить больше нечего. Разведка видела немцев.

– Ясненько.

– Ты возьмешь десяток людей Попова и останешься прикрывать. Обозначишь активность, постреляешь немного и свалишь. Пусть думают, что партизаны в деревне.

– Сделаем, – Саватеев не изменился в лице.

– Отойдем, – Решетов увел его по траншее и что-то сосредоточенно зашептал на ухо. Саватеев кивал, внимательно слушая. Тайны мадридского двора.

В окоп мешком спрыгнул запыхавшийся, краснорожий Попов.

– Звали?

– Готовь своих к отступлению, – огорошил Зотов.

– Как?

– Ногами. Скрытно снимайтесь с позиций и мелкими группами уходите на Кокоревку. Забирайте боеприпасы и оружие, сколько сможете унести. Броневики, орудия и минометы вывести из строя. Приказ ясен?

– Так точно, – подобрался Попов. – А вы как?

– А нам на Кокоревку путь заказан, – Зотов покосился на Решетова. – Некоторым яйца там оторвут. Рванем на север, через лес, обратно в отряд. Желаю удачи.

–Кондратьеву физкульт-привет! – крикнул Решетов, закончив инструктировать Саватеева.

– Передам, – Попов унесся по траншее, поднимая своих.

– Вместе уходим? – спросил Решетов.

– А то как же? Максимум человек десять и налегке. Я беру всех своих: разведчиков, пацана и Шестакова, итого пятеро, включая меня.

– Добро, – сразу согласился Решетов. – Со мной Есигеев и пара бойцов. Болотом пойдем?

– Ну.

– Тогда через десять минут на околице, у меня еще одно дело есть, – Решетов скрылся с крайне загадочным видом.

– Тикать будем? – поинтересовался Шестаков.

– Есть возражения?

– Не, я только за, почудили и будет.

– Эй, разведка, готовы? – повернулся Зотов к Карпину. – Ночь не спали, небось.

– Пустяки, – беспечно отмахнулся лейтенант. – Мы ребята двужильные. А, Егорыч?

– Трех, – кривовато улыбнулся старшина, протирая затвор пулемета маслянной тряпкой. Егорыч, как и все вернувшиеся из леса, был до чертиков грязен, но его «Дягтерев» блестел девственной чистотой. Словно только с завода.

Решетов, естественно, опоздал. Зотов привел своих на окраину и вместо десяти минут промучился в два раза дольше. Бывшие полицаи по пять-десять человек уходили на восток, держась в стороне от дороги на Кокоревку и исчезая в лесу. Вряд ли эта шалость осталась незамечена немцами. Тем лучше, возможно деревню больше не будут бомбить. Из проулка выскочили Решетов, Есигеев и еще два бойца. За их спинами, в глубине Тарасовки, нехотя потянулись к небу клубы белого дыма.

– Уходим! – махнул рукой Решетов, пронесясь мимо. – Некогда объяснять!

Зотов догнал и подозрительно спросил:

– Школу поджог?

– Ага. Ублюдки подвальные легко у меня не отделаются. Жаль, бензина мало. Плохо горит.

Зотов покачал головой. Вот упрямый мужик.

Тарасовка осталась за спиной, Шемякино справа. Проскочили место, где отдыхали перед боем и полезли в трясину. Карпин уверенно вел за собой.

– Мост имени Аверина, – лейтенант указал стволом автомата вперед.

Зотов удивленно присвистнул. Интендант потрудился на славу, по всем правилам высокого, понтонного искусства. Там, где двое суток назад переходили болотистую речушку по пояс в холодной, ржавой воде, теперь соединяла берега добротная гать из сосновых стволов, приваленных лапником. Не то, что телеги, танки пройдут. Солнце спряталось в тучах. Лес встретил нахмуренной тишиной и тяжелым запахом гниющего дерева. Болотная осока сменилась толстым покрывалом влажного мха. С бега пришлось перейти на осторожный, вдумчивый шаг.

– Это Кузьма и Савва, – мимоходом представил Решетов своих.

– Здрасьте, – шмыгнул носом Савва. Кузьма, жилистый мужик с хищным лицом и цепкими глазами, отрывисто кивнул.

– Какой маршрут? – осведомился Карпин.

– На север километра три и потом на запад, через железку, – на ходу прикинул Зотов. – К вечеру будем в отряде.

Карпин сверился с компасом и повел за собой. Зотов постарался привести шальные мысли в порядок. Надо же, не ждал, не гадал, поучаствовал в партизанской операции, в управлении узнают, обзавидуются. Ну или голову оторвут. Полковник Алехин страсть самодеятельности не любит. При трезвой оценке, захват Тарасовки принес плюсов больше, чем минусов, причем на порядок. Разгромлен полицейский гарнизон – это раз. Захвачены трофеи – это два. Уничтожено и частично вывезено Авериным тяжелое вооружение – это три. Потери минимальные – это четыре. Напомнили населению о себе – это пять. Пощелкали в назидание всякую шушеру – это шесть. Из минусов активизация немцев, истерика второго секретаря и большие проблемы у гражданских. Можно ли было их избежать? Наверное нет. Война, мать ее так.

Карпин и Есигеев, идущие головными, синхронно присели. Шорец опустился на задницу, широко расставил ноги и приник к оптическому прицелу. Метрах в десяти впереди лес прорезала заросшая молодым ельником, узкая просека.

Есигеев потянул носом ветер, прохладными порывами бьющий в лицо, и сообщил:

– Непорядок, мала-мала.

Решетов жестом выдвинул своих чуть вперед и левее. Лес был насторожен и тих, даже птицы исчезли. Зотов на мгновение крепко зажмурился, снимая напряжение с глаз. И тут же обнаружил кое-что странное. На краю просеки, сорный, мелкий рябинник дрогнул против направления ветра и сразу затих, будто и не было ничего. Может случайность. Чудеса? В чудеса Зотов не верил, жизнь отучила. Крикнуть он не успел. С просеки хлестанула длинная, на весь магазин, автоматная очередь. Следом отрывисто залаял второй автомат. Пули вспороли воздух, крупным градом заколотили по стволам, кромсая еловые лапы.