Иван Белов - С привкусом пепла

– Витя, хватит! – знакомый голос донесся откуда-то издали. Схватили за плечи, потащили прочь от превращенного в кровавое месиво мертвеца.

Зотов зарычал, непомня себя, вывернулся, махнул ножом. Хватка ослабла.

– Ты чего творишь, бешеный?

Спала багровая пелена, Зотов стоял, бурно вздымая грудь, весь промокший, волосы слиплись, тягучие капли сочились с ножа.

– Успокоился? – спросил Решетов, кривя тонкие губы.

Зотов посмотрел на себя. Гимнастерка и френч намокли в крови. Ярость потихонечку отпускала, колени подгибались, очень хотелось пить, распухший язык шарил по искусанным губам, в горле першило и клокотало. Чуть дальше по улице Колька с Кузьмой хлопотали над девушкой, поповская дочь неразборчиво выла, пытаясь прикрыть наготу обрывками платья. Из леса шел Есигеев, впереди него вприпрыжку бежал белоголовый пацан.

– Как же вы так, Виктор Палыч, как же так, – суетился вокруг Шестаков, неожиданно перешедший на «вы». Дым от горящей деревни застилал небеса. Воняло жжеными тряпками, паленой шкурой и смертью. Валялись мертвые полицаи. Зотов посмотрел на руки. Пальцы перестали дрожать. Он вдруг понял отчетливо и ясно: ночные кошмары больше не вернутся и не потревожат его.

Возвращение вышло, без ложной скромности, триумфальным. Встречать высыпал весь отряд. Ну может не весь, но половина уж точно. Хлопали по плечам, пихали в бочину, кричали. Выли и крутились под ногами облезлые псы. Кто-то от переизбытка чувств пальнул в воздух и тутже получил нагоняй. Зотов, уставший, грязный, потный и промокший насквозь, улыбался вяло и вполголоса бормотал:

– Здрасьти. Ага. Эт мы…

Кости ныли после ночевки в лесу на голой земле, в пояснице щелкало, башка чумная, ноги, как костыли.

– А ну разошлись! – рявкнул Марков. – Не наседай! Люди и без вас лиха хлебнули! Осади, говорю!

Народ отхлынул и Зотов увидел командира. Марков осунулся, похудел, под глазами залегли черные тени. Морщин стало больше, а старые углубились. Переживал.

– Ну, здорово! – командир шагнул навстречу и заключил Зотова в объятия. Спина предательски хрустнула. – Живы, чертяки!

– Были сомнения? – задыхаясь, прохрипел Зотов.

– Были, – Марков отстранился и заглянул в глаза. – Ваши, которые через Кокоревку уходили, вчера еще добрались. Про Малыгина доложили. А какая-то паскуда слух распустила, будто поубавили вас или в плен загребли. А вы ишь, заявились, порадовали старика. – командир погрозил кому-то невидимому кулаком и поочередно обнял остальных, уделив особое внимание Решетову. Зотов почувствовал ревнивый укол. С другой стороны, кто ты, а кто Решетов? Потеря Решетова – катастрофа, а ты по принципу «сдох Максим, да и хрен с ним.»

– Двоих потеряли, – буркнул Зотов. – Вляпались в засаду по самое не балуйся, едва утекли.

– Кого? – забеспокоился Марков.

– Савву Калинцева, – выдохнул Решетов.

– И Егорыча, – добавил Зотов.

– Савва парень был первейший, – Марков нахмурился. – Егорыч?

– Старшина-разведчик из моих. Пулеметчик.

– С усами? Вспомнил, – Марков покачал головой. – Война проклятая. Вам бы отдохнуть с дороги, в баньке попариться, да не до этого.

– Случилось чего? – напрягся Зотов.

– Новостей куча и одна хуже другой. Отойдем. – Марков засеменил в сторону. Зотов переглянулся с Решетовым и они пошли следом.

– Ты это, Никит, не серчай, – Марков остановился, похожий на нашкодившего мальчишку. – Вас пока не было, у нас еще убийство случилось.

– Кто? – Решетов окаменел.

– Антон Березов.

–Твою мать, – капитан, внешне оставшись спокойным, привалился к стволу обшарпанной ели и сполз на корточки, лапая рукоять автомата. – Снова мой.

– Вчера ночью.

– Как? – спросил Зотов.

– Зарезали, фельшар не смог раны пересчитать. И цифры опять.

– Девять и шесть?

– Угу.

Зотов вздохнул. Убийца успевал везде, работая через ночь, на износ, не оставляя следов. Сначала Малыгин, теперь Березов. Словно куда-то торопится. Спешит, но ошибок не допускает. Профессионал. Дураку ясно, его цель - группа Решетова. Мотив? Неизвестен. Версия с немецким агентом казалась самой логичной. Группа Решетова насолила фашистам по самое не балуйся, вот и принялись за нее. Трое из группы, плюс Твердовский, плюс пропавший Валька Горшуков. Двое последних слабо соотносятся с первыми. Хотя… Пацана ведь почти зачислили в боевой отряд. Связь есть, но зыбкая, зыбкая.

– И это не все, – продолжил Марков. – В лесу, за лагерем, позавчера нашли, ммм… труп.

– Еще один? – ахнул Зотов.

– Одинне один, с понталыку не разберешь. Отдельно руки, отдельно ноги, остальное кусками, и головы нет. Такие дела.

– Опознали?

– Издеваетесь, Виктор Палыч? Месиво там.

– Ну а вдруг, чем черт не шутит, – развел руки Зотов. Час от часу не легче, как раз только расчлененных трупов и не хватало. – Где тела?

– Я знал, вы заинтересуетесь. Оба на леднике, тот, который кусками, воняет уже.

– На леднике?

– Повар организовал, Кузьмич, он у меня жутко хозяйственный. А идея Аверина, он страсть не любит, когда продукты портятся, кажная крошечка на счету. Ямину по осени вырыли, сажени три глубиной, а как подморозило, тут озеришко неподалеку, нарезали льда. Мясо храним, когда есть.

– И трупы.

– Теперича да.

– Ведите, – Зотов отбросил мысль о еде, помывке и мягкой постельке. Нечего к хорошему привыкать. – Никита, ты с нами?

– Пошли, – Решетов тяжело поднялся. Взгляд капитана налился свинцом.

Из трубы полевой кухни сочился едва заметный, белый дымок, растворяющийся среди развесистых еловых лап без следа. Зотов жадно сглотнул. Пахло вареной картошкой и чем-то мясным. Интересно, какое у одноногого повара зрение? Ошибется в потемках на леднике и хана. Мало приятного выловить в щах чей-нибудь палец. С другой стороны жрать когда хочется, плевать, пальцы не пальцы…

Кузьмич, помешивающий в котле огромной поварешкой, встретил не ласково.

– О, Михал Федрыч, за мертвяками своими пришли? Они мне все завоняли, где это видано, трупье рядом с продуктом хранить!

– Ты, Кузьмич, не ярись, – успокоил Марков. – С тобой оговорено? Оговорено. Нет другого выхода у меня. Сейчас товарищ Зотов посмотрит и будем решать. Ты спустись на минутку.

Повар, гундося под нос, закрыл крышку и неожиданно ловко спрыгнул с подножки. Подхватил костыль и замер, весь скособочившись на правую сторону. Прожженный, измызганный ватник расхристан, шапка с подвязанными ушами сдвинута на затылок. Похож на пирата дожившего до пенсионного возраста, сабли не хватает абордажной, попугая и пары пистолей.

– Докладай об успехах своих, – приободрил повара Марков.

– Щецы варю, – лукаво хмыкнул Кузьмич. – Из квашенной капустки и солонины.