Иван Белов - С привкусом пепла

– Конечно у вас, у меня своего угла отродясь не бывало, я птичка вольная, то тут, то там поклюю, – Анька потащила Зотова в глубину партизанского лагеря.

– Где пропадала? – спросил Зотов. – Или военная тайна?

– Да какая там тайна, – отмахнулась Ерохина, взяв его под руку. Прямо парочка на свидании. – Как вы с Решетовым воевать надумали, я и ушла. Какой от меня толк в обороне? Разведчица я. Вы, Виктор Палыч, не обижайтесь, мне в одиночку привычнее, ни за кого отвечать не нужно, кроме как за себя. Ночью вышла к лагерю полицаев, они у дороги стояли. Часовой – рохля, уснул сукин сын, ну я двух лошадок у них и свела, даже не чухнулись.

– Могла бы предупредить, – буркнул Зотов. Рассказ вроде складный, но было что–то, что мешало поверить. Не договаривала Анька в этот момент, пряча неуверенность за бравадой.

– Я не нарочно, некогда было, все мечутся, бегают, – робко улыбнулась Ерохина и поспешила сменить тему, усилив подозрения Зотова. – Вы-то как выбрались?

– Нам экипаж не подали, пришлось на своих двоих шлепать. В лесу напоролись на немцев. Егорыч убит.

– Егорыч? – Аня разом поникла, пушистые ресницы затрепетали. – Да как же, Виктор Палыч?

– По дурости, – буркнул Зотов. – Сами виноваты, перли, словно в городском парке. Две пули, в шею и грудь, умер сразу, не мучаясь.

– Хороший был человек, добрый очень.

– Война, чтоб ее, – Зотов посторонился, пропуская девушку в землянку. Внутри ничего не изменилось, в полосе света, падавшего из узкого окошка, вились в хороводе пылинки, пахло деревом и землей. Отвратительный, могильный запашок, к которому невозможно привыкнуть.

Ерохина примостилась на краешек нар, огляделась и спросила:

– Здесь особиста повесили?

– Здесь, – кивнул Зотов, садясь на деревянный чурбак, служащий табуретом.

– Не страшно рядом с повешенным жить?

– Я не суеверный.

– Я тоже, только все равно немного не по себе, – Аня зябко поежилась и неожиданно спросила. – Выпить ничего нет?

– Нет, – Зотов удивленно приподнял бровь, про себя проклиная свою бесхозяйственность. Хорошенькое начало. – Хочешь, до Аверина сбегаю, он не откажет.

– Не надо, – Аня со вздохом отцепила с пояса армейскую фляжку. Внутри булькнуло. И пояснила, словно извиняясь. – У меня с собой неприкосновенный запас. Для крайнего случая.

– И сейчас как раз он? – хмыкнул Зотов, извлек из-под стола две не очень чистые кружки и подул в них, искренне надеясь, что бывший хозяин использовал посуду по назначению. Порылся в карманах и присовокупил немного погрызенную горбушку хлебас налипшими крупинками соли, сахара и табака.Чем богат.

– Бывало и хуже, – Аня вымучено улыбнулась и разлила по кружкам мутную, пахнувшую ацетоном жидкость. – Давайте за Егорыча и остальных, за всех, кто не вернулся сегодня.

Чокаться, понятно, не стали. Зотов задержал дыхание и вылил водку в рот. Язык обожгло, раскаленный ком застрял в горле и провалился в желудок. Анька махнула, как мужик, крякнула и занюхала корочкой хлеба. Вздохнула тяжело, с надрывом и подняла умоляющие, наполнившиеся слезами глаза. Голос ее был глух и надрывен, страшные слова пришли откуда-то издалека:

– Виктор Палыч, я вам врала. Вам, Маркову, всем, –Ерохина тяжело навалилась на стол. – Никакая я не разведчица. Я агент Локотской республики.

В обрушившейся тишине было слышно, как жирная зеленая муха ползла по стене.

Зотов молча смотрел на Ерохину. Какая-то глупая шутка, загадочная игра. Мысли прыгали и метались в дьявольском хороводе. Больше всего хотелось, чтобы вернулась прежняя Анька: своя, насмешливая и добрая, с лукавым прищуром голубых, наполненных веселыми искрами глаз. Чтобы исчезла новая Анька, печальная, озлобленная, чужая, похожая на дикую кошку. Но она не вернулась. Налила себе еще водки, выпила, не поморщившись, и пробурчала:

– Ну, чего смотришь?

–Ты серьезно?

–Серьезнее не бывает. Завербована гестапо в Брянске четырнадцатого октября сорок первого года, агентурная кличка «Сова», первым заданием было установление связи с подпольем. С середины ноября переведена на службу в разведку Локотской республики под личное командование Бронислава Каминского. Вот так.

Он понимал, что Анька не врет, ей нет смысла врать,взваливая на себя такое дерьмо.Все это время она была рядом, а он так ничего и не понял, эта девчонка с легкостью обвела вокруг пальца матерого следака. Утешение одного: не только его, всех. Змея, пригретая на груди.

– Как ты могла? – глухо обронил он.

– Такая я тварь! – прорычала Ерохина и внезапно расплакалась.

– Успокойся.

– Думаешь я сама? – Аня размазала слезы. – Думаешь, я предатель? Думаешь, Родину продала, да? Я не хотела. Они у меня сыночка отняли, Илюшеньку, понимаешь? Сказали убьют. Ты их не знаешь. Ты не знаешь Каминского, это не человек, это дьявол…

Она снова схватилась за фляжку, руки тряслись, горлышко прыгало и клацало по ободку металлической кружки. Дальше по ободку клацнули зубы, выбив мелкую дробь. Задвигалось горло.

«Как бы ты поступил на ее месте?» – подумал Зотов с неожиданной жалостью. – «Если бы твоего ребенка забрали? Ольку или Дениску, чтобы ты сделал? Смотрел, как они умирают?» Ответа не было. А может он был, но Зотов постарался забить его в самые темные закоулки души.

– Почему призналась?

– У меня…, у меня приказ, –Ерохина взяла себя в руки и вытерла слезы. – Я должна раскрыться, в знак доброй воли. Мне приказали…

– Кто?

– Обер-бургомистр Каминский. Хочет встретиться с вами.

– Каминский? – Зотов недоверчиво усмехнулся. Все это нравилось ему все меньше и меньше. – С какой целью?

– Я не уполномочена, – всхлипнула Аня. Или агент «Сова»? – Мое дело передать приглашение, у меня приказ… Обер-бургомистр гарантирует безопасность.

– А если не соглашусь?

Анькино лицо перекосилось от страха.

– Виктор Палыч, пожалуйста, я все, что угодно, Виктор Палыч, не губите. Если вы не согласитесь, Илюшку убьют. Это настоящие звери.

– А я ведь могу Маркова с Лукиным позвать, – испытующе откликнулся Зотов.

– Воля ваша, –Ерохина сжалась, побелевшее лицо украсилось нехорошей усмешкой. Руки незаметно скользнули под стол.

Интересно, будет стрелять? Или там нож, которым так удобно вырезать на трупах всякие цифры? Может все же не случайно она пропала из Тарасовки в ночь убийства Феди Малыгина? Лучше конечно нож, тогда будет неплохой шанс отбиться. Зотов застыл, стараясь не делать резких движений. Ерохиной терять в сущности нечего, вот и не стоит ее провоцировать. А предложение неожиданное. Каминский, Каминский… Знать бы, что задумал этот урод.

– Бронислав Владиславович хочет поговорить, – нарушила настороженное молчание Аня. Поняла, никого Зотов звать на помощь не будет. – На нейтральной территории, только он и вы, с глазу на глаз, никто не узнает.