Иван Белов - С привкусом пепла

– Почему я? – задал Зотов главный вопрос.

– Вы человек в лесу новый, ни от кого не зависимый и взгляд у вас свежий. Каминский выбрал именно вас.

– Экая честь, – присвистнул Зотов. – Интересно, с чьей подачи?

– Я подсказала, – глаза у Ерохиной были на мокром месте. – Простите, Виктор Палыч. Все мои доклады ложатся прямиком на стол Каминскому. Он велел передать на словах. – разведчица сосредоточилась и отчеканила. – «Приходите на встречу, ничего не бойтесь, это настолько же в ваших интересах, сколько в моих.»

Зотов задумался. Интересно девки пляшут. Ведь авантюра чистой воды. Сердце забилось ускоренно, волосы на руках встали дыбом. Вот оно, чувство опасности: сладкое, волнующее, тревожное. Допустим, Каминский брешет, как сивый мерин, и Зотова банально заманивают. И какой в этом смысл? Чтобы бургомистр лично суетился, пытаясь схватить какого-то пришлого человека?Сомнительно. И слишком сложно. Не того Зотов птица полета. Все можно было сделать куда как проще и без раскрытия ценнейшего агента. Ерохина не раз могла слить маршрут группы, а дальше дело техники, взяли бы тепленьким. Нет, тут дело в другом… Аньку сдавать нужды пока нет. Зотову пришлась по душе начавшаяся игра, загадочная, будоражащая воображение и крайне опасная.

– Хорошо, я согласен.

– Виктор Палыч…, – Анька вскочила и кинулась обниматься.

– Отставить, боец Ерохина, – отстранился Зотов.

– Брезгуете теперь, да? – Ерохина резко остановилась.

– Сама как думаешь? Тут такие новости, закачаешься.

– Меня заставили. Илюшенька мой…

– Не скули, – безжалостно оборвал Зотов. – Когда назначена встреча?

– Нужно выезжать прямо сейчас, – Анна приняла деловой вид. – К полуночи будем на месте, Каминский прибудет перед рассветом. Если не успеем, время запасной встречи наступит только через пять дней. Но, возможно, второго шанса не будет. Тут такое начинается, такое…, да не мне вам рассказывать, сами все видели.

– Что за место?

– Извините, Виктор Палыч, сказать не могу, – Анна смотрела прямо в глаза. – У меня две лошади, дороги я знаю, доставлю в целости и сохранности.

– А что я ребятам скажу?

– Придумайте. Только, пожалуйста, побыстрей.

– Беда с тобой, боец Ерохина, – Зотов тяжело поднялся из-за стола. Кости ломило, мышцы окаменели, тело словно провернули через огромную мясорубку. Вот она, старость. Три дня по лесам попрыгал и сил больше нет, хоть помирай. А еще на лошадке скакать, кавалерист, твою мать. Каминский, сучара, мог бы автомобиль за гостем прислать.

Маркова нашел возле кухни. Командир слушал оживленно жестикулирующего Решетова и согласно кивал.

– Ммм, товарищи партизаны, – протянул Зотов, не зная с чего начать. И бухнул прямиком в лоб. – Мне нужно отлучиться по личному вопросу. Немедленно.

– Куда, – ахнул Марков. У Решетова бровь изогнулась дугой.

– По делу, – Зотов мельком оглянулся. – Анна обещала кое-что показать.

– В землянке не мог посмотреть? – хмыкнул Решетов.

– Пошел ты. Я и обидеться могу.

– Ути, какие мы нежные, – капитан резко сменил тон на серьезный. – Ты хоть понимаешь, как опасно в лесу?

– Чай не маленький.

– Угу, а ведешь себя…

– Я ненадолго, завтра вернусь.

– Да как же так, Виктор Палыч, как же так? – засуетился Марков. – Давайте я хоть охрану вам дам!

– Спасибо, не нужно, – Зотов хлопнул его по плечу. – Вы не переживайте, я мигом, одна нога там, другая тут.

– Этого и боюсь, – помрачнел Решетов. – Одна нога в Локте останется, другую назад привезут. Твое дело точно стоит того?

– Сам не знаю, Никит, надеюсь стоит. – Зотов огляделся, выискивая Карпина. Не дай Бог увидит, от него не отвяжешься. – Лейтенанту моему передайте, чтобы не беспокоился. Ну бывайте, я побежал.

Зотов быстро пожал обоим руки, оставив Маркова с Решетовым удивленными и теряющимися в догадках. Врать им не хотелось, да особо и не пришлось.

Ерохина поджидала на краю лагеря с двумя гнедыми лошадьми в поводу. Спросила чуть насмешливо:

– Умеете на лошади-то?

– Приходилось помолодости, – уклончиво ответил Зотов, вскакивая на лошадь. Ну как вскакивая. Пока залез, сто потов сошло. Шуткали, последний раз в седле сидел лет пятнадцать назад.

– Отпустили? – спросила Анна, тронув коня.

– А кого мне спрашивать? Сам себе начальничек, – откликнулся Зотов. – Сказал с тобой еду, под твою ответственность.

– Понятно. Если не вернетесь, спрос с меня будет.

– Надо было подстраховаться.

Дальше ехали молча, лагерь остался за спиной и затих. Дорога мерно лилась под копыта. Лошадь попалась смирная, не буянила, не пыталась сбросить неумелого седока. Елки покачивались, заслоняя бледное солнце и отбрасывая косматые тени. Километра через два Анна свернула на малохоженную тропу, заросшую травой и заваленную обомшелым валежником. Ощутимо похолодало, расплескавшееся неподалеку болото дышало могильным холодом и воняло протухшей водой. Левее раскинулся буреломный малинник, затянутый космами паутины, с торчащими острыми пиками обгорелых стволов. Минуты сливались в часы. В упавших сумерках лес размылся и потускнел, внушая иррациональный, болезненный страх. Анька кружила, запутывая следы. Зотов делал вид, что ничего не понимает. Они сворачивали все чаще, находя едва заметные звериные тропы и заброшенные просеки. В чаще трещало и охало. Край поляны перерыли кабаны, из земли торчали обглоданные до бела корни.

От тряски и жесткого седла у Зотова разболелась задница. Потихоньку бы надо, а тут… Враскорячку пойдешь. А ведь в Гражданскую мог сутками с коня не слезать. Стемнело внезапно, вроде только падали последние косые лучи, и сразу обрушилась тьма. Тропа ручейком нырнула в затянутый дымкой овраг и выскочила навстречу поднявшейся луне и грунтовой дороге. В подсохшей грязи виднелись отпечатки автомобильных протекторов. Вот и цивилизация.

– Долго еще? – спросил он, нарушая затянувшееся молчание.

– Немножко осталось, – тихо ответила Анна и приложила указательный палец к губам. Ее профиль четко выделялся в лунном свете. Разговор не заладился.

Дважды слышался отдаленный собачий лай, и однажды вроде гудели моторы. Дорога вихляла, как пьяная. Лес густел. К запаху гнили и сырой плесени примешался едва уловимый аромат табака. Зотов пропустил момент, когда из темноты выступили черные тени.

– Стой, кто идет? – спросил хриплый, прокуренный голос. В темноту улетел, рассыпая искорки, огонек. Предупреждающе лязгнул затвор. Шутить здесь не будут.

– Ни звука, – предупредила Анна. – Я разберусь.

Зотов поудобнее перехватил автомат. Если завертится, успеть бы прыгнуть в кусты. Там пускай ловят.

Вспыхнул электрический фонарь, узкий луч запрыгал по лошадиным крупам. Мазнул по лицу. Зотов ослеп. Сволочи, теперь, как новорожденный щенок. Пока неизвестно, гладить будут или сразу топить.