Стюарт Вудс - Полицейская сага

Он великолепно знал, как он выглядит, стоя на этом бейсбольном поле в форме, которую этот старик-немец сшил за два блока «Лаки Страйк». Рост, конечно, не такой, какой бы ему хотелось, всего пять футов девять дюймов, но за время службы он прибавил в весе, и теперь в нем сто семьдесят пять фунтов. Если бы у него были эти лишние двадцать фунтов, когда он кончал среднюю школу в Делано, он бы наверняка получил футбольную стипендию в университете штата Джорджия или Алабаме, а то и в Оберне.

Как заверили люди знающие, скорость у него была, а вот габариты подкачали. А теперь он даст своим светлым волосам отрасти. Девчонки устали от парней, похожих на солдат даже прической. А еще он купит парочку броских костюмов на деньги, выигранные в покер, и еще останется на хороший подержанный автомобиль. Может быть, даже с открытым верхом.

Санни услышал, как назвали его фамилию. Это Холмс зачитывал перечень наград. Санни опять позволил себе отключиться, но внезапно насторожился и стал внимательно прислушиваться. Холмс говорил то, что ему страшно хотелось услышать.

— Сегодня утром городской совет Делано проголосовал за то, чтобы предоставить преимущественное право занятия муниципальных должностей возвращающимся ветеранам, а среди ветеранов — тем, кто непосредственно принимал участие в боевых действиях, — заявлял Холмс.

Санни заскрежетал зубами. Позавчерашний разговор с Холмсом вряд ли можно считать удачным, подумал он. Холмсу он чем-то не понравился, чувствовалось явное недоверие. Ощущение это было ему знакомо: такое же чувство тревоги всегда вызывало у него общение со своим ротным командиром в Бельгии. Санни подозревал, что именно этот его командир роты торпедировал награждение Почетной медалью Конгресса, даже несмотря на то, что в это время он находился в госпитале, и на его место была прислана замена.

А Холмс продолжал:

— Сегодня я имею возможность объявить во всеуслышание, что первая же имеющаяся у нас вакансия предоставляется ветерану. Из числа имеющихся кандидатов на вакантную должность в городской полиции принят старшина Санни Баттс.

— Старшина Баттс, два шага вперед, марш! — скомандовал Билли Ли, самый старший по званию офицер из более, чем двухсот ветеранов города, человек, которого Санни знал лишь как спортсмена из средней школы, когда сам он учился в начальной.

Санни вышел из строя, и Холмс пожал ему руку.

— Поздравляю, сынок. Надеюсь, что мы и впредь будем гордиться тобой. В понедельник в восемь утра доложишься начальнику полиции Томасу.

— Спасибо, сэр. Я буду хорошо работать, сэр.

Санни весь размяк, словно гора с плеч свалилась. Его очень тревожила и мучила проблема работы. До войны он подавал в аптеке соду и раскладывал товар на полках, и единственной для него перспективой, если бы не выгорела возможность служить в полиции, была фабрика, но при одной только мысли о фабрике его бросало в дрожь. А теперь он получил работу, исполняя которую, он будет пользоваться таким же уважением, какое он заслужил своими подвигами на поле боя.

Полковник Ли выстроил группу в одну колонну и промаршировал с нею по всему полю. И когда они прошли за ограду и дошли до самой дренажной канавки, строй распался, люди стали подходить, жать Санни руку и приносить поздравления. А когда толпа стала редеть, Санни обнаружил, что рядом с ним очутился жилистый, сморщенный человечек в форме старшего лейтенанта времен первой мировой войны. Человек этот несколько секунд тряс Санни руку, и только тогда Санни узнал его. Господи, да это же Фокси Фандерберк!

— Старшина, вы славно послужили своей стране, — говорил Фокси, — и я надеюсь, что ваша служба в полиции будет столь же славной.

— Спасибо, сэр. Я сделаю все, что в моих силах.

Когда он был еще мальчишкой, его одолевал безумный страх при одном только виде Фокси Фандерберка; и не только он один, но и любой из ребят готов был обосраться от непонятного и беспричинного, казалось бы, ужаса. А теперь этот старый пердун жмет ему руку.

— И не забывайте, что мой опыт всегда в вашем распоряжении. Если понадобится помощь, просите, не стесняйтесь.

— Да, сэр. Само собой.

Какого черта он тут мелет? Какой еще опыт? Но прежде, чем Санни успел задуматься всерьез, затянутая в форму фигура сделала поворот «кругом» и строевым шагом удалилась.

Санни едва сдержался, чтобы не расхохотаться во весь голос.

А в дальнем углу поля формировалась еще одна группа бывших солдат. Все они были черные. И черные жители Делано постепенно заполняли трибуны. Тут же болталось несколько любопытствующих белых. Холмс почти слово в слово повторил свою благодарственную речь и особо выделил немногих награжденных. Среди них был и Маршалл Паркер.

Маршалл, принимавший участие в одном из тяжелейших боев в день высадки на европейском континенте и награжденный Бронзовой звездой, обратил внимание на то, что в обращении Холмса к черным ветеранам Делано ничего не говорилось о муниципальных должностях. Неважно; он накопил денег, и у него есть собственные планы. До войны он даже не осмелился бы предположить, что заведет собственное дело, но служба в армии переменила его так же, как и его черных ровесников, и вообще война, как он полагал, для всех для них многое переменила к лучшему. Холмс поддержал его и даже сделал намек, что под разумное начинание может быть предоставлен кредит.

И когда Маршалл Паркер стоял на солнце и слушал обращение Холмса, а потом ему стали пожимать руки и сам банкир, и полковник Ли, его охватило редкое для него прежде чувство — чувство оптимизма.

Хью Холмс и Билли Ли сидели в кабинете у Холмса и потягивали «бурбон». Билли откровенно смеялся.

— Хитрый же вы человек! Я никогда не знал, что у вас тут тайный склад виски!

— Когда вы были тут в последний раз, вы были слишком юным, чтобы знать об этом!

— Минутку! Мне тогда было уже двадцать восемь!

— Еще не тот возраст, чтобы знать мои секреты.

— Польщен, что дорос до того возраста, когда меня можно в них посвящать.

— Ну, что ж, если у кого-то и были раньше сомнения насчет вас, причем думаю, что у немногих, то теперь ваш боевой послужной список полностью их устранил. Ваш папа по-настоящему гордился бы вами.

— Спасибо, сэр!

— Ну и девушку вы себе отхватили!

Патриция в это время гуляла по саду вместе с Вирджинией, смотрела азалии и все прочее.

— Уж поверьте, я знаю, на ком женился. Она предпочла бы сейчас находиться здесь с нами, а не разглядывать клумбы. И сегодня вечером мне придется ввести ее в курс дела и рассказать ей обо всем, о чем мы тут будем говорить.

— Так вот она какая?

— Да, сэр, и я этому рад. Она умнее меня.

— Да вы счастливчик! Она в огромной степени сможет вам помочь. И, думаю, ни в малейшей степени не повредит даже то, что она иностранка.