Стюарт Вудс - Полицейская сага

— Знаете, — заявил Санни, — я полагал, что погляжу, что вы умеете делать, и, быть может, поручу вам профилактику и текущий ремонт своей машины, но впредь буду умнее. Лучше я просто обращусь к Микки Шелтону, где мне, я уверен, сделают все, как надо. — После этого Санни повернулся и пошел к машине.

Теперь брать себя в руки приходилось Маршаллу.

— Что ж, я благодарен вам за то, что вы обратились ко мне, и мне очень бы хотелось починить эту машину прямо при вас, но я не могу нарушить обещания, данного другому клиенту. И еще вы, наверное знаете, что с этим кабриолетом работал я и никто лучше меня, наверное, не сможет содержать его в порядке.

Санни подошел к машине, раскрыл дверцу и обернулся в сторону Маршалла.

— Говно ты сраное. Через месяц ты все равно будешь мести полы и подкручивать гайки на трубопроводах у Микки Шелтона. Как только мне в голову могло прийти обратиться к ниггеру! — Он хлопнул дверцей, завел машину, задним ходом выехал на шоссе и бешено рванул с места. Запахло паленой резиной.

Маршалл стоял у дверей мастерской, стиснув зубы и глядя вслед обозленному полицейскому. Его жена Энни вышла из крохотного офиса, выгороженного в конце гаража, где она занималась учетом заказов и бухгалтерией.

— Не надо было доводить этого человека, Маршалл. Ты же знаешь, что про него рассказывают. Он может доставить нам немало неприятностей.

— Послушай, девочка, с этим белым парнем я был предельно вежлив. Ты слышала весь наш разговор.

— Ты же умеешь правильно разговаривать с белыми. А так, как ты разговаривал с ним, говорят только с цветными.

— Девочка, я же теперь бизнесмен. Я больше ни перед кем не должен разыгрывать Дядю Тома. Он ничего не сможет нам сделать. Не беспокойся. — Но он знал, что она все равно будет беспокоиться.

Когда Санни вернулся в участок, он все еще злился. Он еще покажет этому ниггеру! В один прекрасный субботний вечерок он очутится у него в тюрьме, и уж тут-то он ему покажет!

В один из вечеров в первых числах августа в Делано одновременно состоялись два собрания. Цели их были абсолютно несхожи.

В квартире над гаражом доктора Фрэнка Мадтера сын его, доктор Том Мадтер, принимал группу гостей. В нее входили Билли Ли, новый владелец и редактор газеты «Делано Мессенджер» Боб Блэнкеншип, владелец радиомагазина Эллис Вудолл и новый баптистский проповедник Брукс Питерс. Все они были молодые и все побывали на войне, за исключением Питерса, которого не пропустила медкомиссия из-за малого веса.

Эти люди встречались не впервые. С момента возвращения с войны они вынашивали планы политически утвердить свое поколение в Делано и во всех трех графствах. В течение более, чем четырех лет, каждый практически здоровый мужчина в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет отсутствовал, что помешало естественному ходу смены поколения у кормила власти. Теперь же, в канун первых с момента окончания войны выборов в масштабе штата, они усердно трудились, чтобы наверстать потерянные годы. Вдобавок, усилия их наталкивались на сопротивление власть имущих, укрепивших свои позиции за время их отсутствия.

В рамках этой группы, из числа поддерживаемых ими кандидатов один лишь Билли Ли мог надеяться на успех на выборах, и это превращало его в неофициального лидера. Теперь он призывал их к порядку:

— О'кей, мужики, давайте послушаем, что у нас тут происходит.

Вмешался Боб Блэнкеншип:

— А, может, с вас и начнем, а вы нам расскажете, как обстоят дела с гонкой в сенат?

— Ну, мистер Холмс полагает, что у нас все о'кей. Уорд парень, что надо, но за пределами графства Тэлбот его не знает никто, да еще его тянет на дно то, что ему дали категорию полностью непригодного к воинской службе. Конечно, в Тэлботе он может нас сильно потеснить, но Харрис и Меривезер будут наши без особых хлопот. Одному Богу известно, скольким мужчинам, женщинам и мулам я жал лапы в трех наших графствах, по крайней мере, дважды! Счастье, что нам не надо думать о республиканцах; предварительные выборы — вещь достаточно тяжкая, чтобы после еще думать о сражении во время самих выборов. Боб, вы тут человек самый объективный. Как обстоят дела с кандидатами на другие посты?

Блэнкеншип, низкорослый, грузный мужчина сорока с небольшим лет, шесть месяцев назад выкупил газету у Хармона Эмерсона и быстро прижился в городе.

— Мне представляется, что одно место в городском совете, безусловно, наше, а если как следует постараться, то и второе. Полагаю, что Том в лучшем положении, чем Эллис, поскольку все знают его папашу. Думаю, что мы не ошибемся, если в течение оставшихся пяти недель сосредоточим все усилия на поддержке Эллиса. Надо как следует поработать с ребятами из «Американского легиона». Они могут переломить ситуацию в нашу пользу.

— Меня это устраивает, — заявил Том.

— А как насчет места шерифа? — Вызов Скитеру Уиллису бросил Джеймс Монтгомери, ветеран из Гринвилла, административного центра графства.

И опять заговорил Боб Блэнкеншип.

— По-моему, так на так. Джеймсу голоса ветеранов гарантированы, но у Скитера в графстве масса друзей.

— И, думаю, масса врагов, — вмещался Билли. — Многие подозревают, что в его карманы попадают деньги от бутлеггеров, и всем известно, как он в войну торговал товарами «черного рынка».

Тут в разговор вступил Том Мадтер:

— Вот-вот, а многие этот товар у него покупали, покупали те самые вещи, которые нигде больше не могли достать. И были ему за это благодарны.

Блэнкеншип задумался.

— Вы знаете, я понял, что почти не писал на тему происходившего в тылу во время войны. Может быть, хорошая, сильная передовая по поводу «черного рынка», само собой, без упоминания имен, пробудит кое у кого чувство вины и заставит отдать голоса ветеранам.

Тут в первый раз заговорил Брукс Питерс.

— Поскольку я знаком с тем, как в людях пробуждается чувство вины по поводу собственных грехов, полагаю, что в этом направлении стоит работать. И не одну передовицу надо писать, а целую серию. И тогда покаяние у избирательных урн в будущем месяце станет массовым. Кстати, в последнее воскресенье перед предварительными выборами я собираюсь как можно весомее обрисовать наш долг благодарности ветеранам в очередной моей проповеди. И поскольку у меня у самого категория «Ф-4» это не сочтут самовосхвалением. — Питерс очень болезненно переживал, что не смог надеть форму.

В беседу вновь вступил Билли.

— Брукс, идея сама по себе хорошая, но следует проявлять осторожность. Вы — первый проповедник Первой баптистской церкви моложе сорока, и смею вас заверить, что на заседании церковного совета, где нами принималось решение, призвать ли вас к служению, те, что постарше, рычали, не стесняясь. На них можно давить лишь до определенного предела, а то они бросятся на вас, как собаки на енота.