Стюарт Вудс - Полицейская сага

Санни повидал множество трупов в самых разных позах, но на снимке, насколько он помнил, мертвеца не видел ни разу. А тут снимок оказался не один, а целая серия фотографий, снятых под разным углом и с разных точек. Парня забили до смерти. Санни заметил, что у него участился пульс, но не придал этому значения. Он стал вчитываться в отпечатанный на машинке отчет, подколотый к одной из фотографии. И когда он кончил его читать, то занялся другим, аккуратно написанным от руки в линованном блокноте. По ходу чтения он то и дело обращался к фотоснимкам, увязывая обнаруженные на мальчике увечья с их описанием.

Он поглядел на стоящие под отчетами подписи. Об этом докторе он никогда не слышал, но начальника он помнил: папашу полковника Билли Ли. Ему было лет шесть-семь, когда этот ниггер застрелил его из ружья. Он вспомнил, что ниггера судили два или три раза, пока не добились обвинительного приговора. Это была первая казнь на электрическом стуле, о которой рассказывали в школе.

Не помнил он, однако, нашли ли мальчика. Вот дела, когда старика Ли убили, у него на шее висело нераскрытое убийство. Как же так? Санни откинулся в кресле, и внезапно его одолели фантазии, как он начнет все проверять, искать улики и, в конце концов, раскроет это старое убийство, случившееся… когда? А, в 1920 году. Больше, чем двадцать пять лет назад. Но на убийство срок давности не распространяется. А вдруг его совершил какой-нибудь добропорядочный гражданин? Заголовок: «Баттс вешает убийство на банкира Хью Холмса!» Он громко рассмеялся. Он тогда, без сомнения, опять станет ебаным героем. Санни аккуратно сложил фотографии и оба отчета и готов был заняться еще одним отчетом, написанным тем же почерком, как вдруг в коридоре раздался шум. Он быстро спрятал папки в ящик — ими он будет заниматься лично — и вышел в коридор поглядеть, что там происходит.

Его коллега Чарли Уорд подталкивал чернокожего, явно пьяного вдрызг, в сторону камер. Это была местная своего рода знаменитость, Джонсон-с-Негнущейся-Спиной, прозванный так за нежелание заниматься каким бы то ни было тяжелым физическим трудом. Этот человек ночевал в тюрьме, по крайней мере, дважды в месяц. Чарли дал ему пинка, чтобы он побыстрее добрался до камеры.

— О Господи! — произнес Санни. — Эй ты, Негнущаяся Спина, как это ты умудрился набраться посреди недели? А я-то думал, что ты это делаешь только по субботам!

— Поймал его, когда он средь бела дня побирался прямо на Главной улице, — заявил Чарли. — Можешь в такое поверить? — Джонсон-с-Негнущейся-Спиной наконец-то влетел после очередного пинка точно в камеру.

— Ни-ни, сэр, я совсем не пьяный. Я просто глотнул парочку глоточков самогончика; по-настоящему, я совсем не пьяный…

Санни захлопнул дверь камеры, даже не позаботившись ее запереть.

— Ладно, даю тебе сорок восемь часов, чтобы ты был совсем трезвый. Из-за такого добра, как ты, мировой судья отдельную сессию созывать не будет! — И тут Санни вспомнил, как Джонсон-с-Негнущейся-Спиной отделался от призыва, явившись на медкомиссию пьяным в стельку. Ему дали категорию «Ф-4», признав полностью непригодным к военной службе по причине хронического алкоголизма. — Давай-ка лучше проспись, и не вздумай тут храпеть, а то я приду и натяну тебе жопу на уши! Понял?

Джонсон-с-Негнущейся-Спиной хлопнулся на нары и глубоко вздохнул. Можно было подумать, что он улегся у себя дома в постель после тяжелого трудового дня.

Потом кто-то зашел заявить о пропаже велосипеда, затем последовала пара телефонных звонков, и Санни так и не сумел вновь заняться старыми делами. Тем не менее, убийство мальчика не выходило у него из головы, но прочитать отчет Уилла Генри по поводу второго убийства он в тот день так и не успел.

Билли Ли сидел в тени пеканового дерева на ящике из-под кока-колы и наблюдал за тем, как его жена очаровывает и гоняет в хвост и гриву целую бригаду плотников и представителей прочих строительных специальностей с тем, чтобы они вели работы в уже наполовину выстроенном доме в строгом соответствии с ее желаниями. За четыре года пребывания в Англии, он почти позабыл, до чего жарко бывает в июле в Джорджии. А Патриция наслаждалась теплом. Она заявила, что за всю жизнь так намерзлась и что теперь ей уже никогда не будет слишком жарко. Тут он заметил, как в отдалении двое чернокожих чинят ограду из колючей проволоки.

К проектированию и строительству нового дома он практически почти не имел отношения, поскольку оба его вновь обретенных клиента, фабрика и банк, сидели у него на шее и болтали ногами; поскольку Холмс таскал его на все встречи клубов «Киваниз», «Ротари» и «Джей-Си» во всех трех графствах, не считая всех и всяческих церковных мероприятий, а также пикников, о которых им только удавалось прослышать; и еще поскольку Патриция заявила, что не желает, чтобы он путался под ногами. К величайшему его удивлению, она привезла в недрах своих сундуков тщательно разработанную проектно-строительную документацию на двухэтажный дом в георгианском стиле, подобный тому, что был знаком ей по Англии, и в рекордно короткий срок, невзирая на послевоенный дефицит, ей удалось собрать людей и материалы и приступить к строительству. Таким образом, не пройдет и нескольких недель, как они вселятся в дом с четырьмя спальнями и тремя ванными комнатами, непропорционально большой применительно к их потребностям и доходам. И когда Билли стал протестовать, Патриция, с огромной неохотой, открыла ему секрет, что у нее, оказывается, тьма-тьмущая собственных денег, и она их собирается тратить, как ей вздумается, а вздумалось ей потратить их на дом, где они будут жить всю оставшуюся жизнь, ибо у нее нет ни малейшего намерения кочевать, подобно цыганам. Тогда он целиком посвятил себя работе и избирательной кампании, предоставив ей полную свободу действий.

А сейчас на дороге из Рэли в Делано поднималось облако пыли, за которым угадывалась маленькая точка — автомобиль. По мере его приближения становилось ясно, что это полицейская машина из Делано, и, в конце концов, он въехал на только что вымощенную по распоряжению Патриции дорожку и остановился возле дома. Из машины вышли Санни Баттс и Чарли Уорд.

— Добрый день, полковник, — прямо-таки пропел Санни.

Огромное число людей называло Билли «полковником», причем, как правило, вовсе не потому, что он получил в армии соответствующее звание. В Джорджии, как и в большинстве южных штатов, юристов звали именно так. Билли так и не узнал, почему.

— Как поживаете, Санни? — Билли поднялся и пожал руки обоим полицейским.

После парада вернувшихся с войны ветеранов он практически не встречался с Санни, разве что изредка видел его, когда тот на мотоцикле патрулировал улицы или регулировал уличное движение.