Владимир Цыбульский - Дикий остров

— Кто знает… — щурясь на вечернее солнце, как будто наколотое на зубья забора, философски заметил Тартарен. — Мир полон обидчивых и богатых придурков. Может, какому-нибудь из моих клиентов привиделось, что я ему не по деньгам квартирку продал. Или заказчику Юнга разонравились пантеры на боках его «хаммера», и он решил отдать автора на съедение этим самым кошкам. А нас за компанию… Или Тёма слишком много знает о делах своей металлоломной мафии…

Желтый закатный луч потянулся через дверной проем к очагу и умер по дороге. От родника вдруг пахнуло сыростью, как из подвала. Светка застучала зубами. Катя поежилась. Тёма подбросил сучьев в огонь.

Сидели молча, перебирали скелеты в шкафах.

Таких, из-за которых можно сунуть человека в грохочущий поток или загнать в яму с кольями, не находили.

— А может, это просто такой… научный эксперимент? — предположила Катя. — Ну… на выживание.

— Эксперимент? — взвесил Крис. — Допустим. Тогда кто же экспериментатор?

— Ну я не зна-аю, — протянула Катя и вдруг заметила: — А что это вы все на меня так смотрите?

— Так… это. — У Гены волосы на голове пошли волной. — Я так понял, ты одна тут ученая.

— Про дикарей много знаешь, — вспомнил Тартарен.

— Из лука стреляешь классно, — добавила Светка.

— Ну хорошо, ну сказала глупость, — легко сдалась Катя. — И вообще, зря наш капитан это затеял. Все равно ничего мы тут сейчас не откроем. А время придет — узнаем.

— Угу. Если доживем, — не удержалась Светка.

— А знаете, на что этот остров сверху похож? — начал оживленно Юнг. — На остров сокровищ, описанный у Стивенсона.

— Юнг! — строго окликнул его Крис. — У тебя навязчивая идея.

— Нет, правда-правда, — не унимался Юнг. — Здесь даже скала как у Стивенсона — на подзорную трубу похожая. Я уверен, если на нее подняться — увидишь, что остров этот напоминает перевернутого дракона. Я уж не говорю о том, что вот этот форт — точная копия того, который выстроил в «Острове сокровищ» капитан Флинт.

— Да. То-то я смотрю, у Криса косичка отра-а-астает. Как у капитана Смолета, — улыбнулась Катя и смутилась.

— Ну и что! — Обиженный Тартарен стал вдруг весьма прагматичен. — Скала — подзорная труба, остров — перевернутый дракон, форт по проекту Флинта… Что это объясняет?

— Не все, но многое, — чувствуя себя в центре внимания и волнуясь, заторопился Юнг. — Если предположить, что некая турфирма, назовем ее «Арт-тур», отрабатывает тур экстремального отдыха под названием «Двадцать дней на острове сокровищ»… Ну или что-то в этом роде.

— Мы-то тут при чем? — не понял Гена.

— Хм, — начал соображать Тартарен. — Эксклюзивный тур для богатых?

— Ну да! — обрадовался Юнг.

— Испытания на диком острове?

— Да!

— Все по-настоящему, полная свобода, реальные опасности?

— Именно.

— А мы вроде как визитная карточка, рекламный ролик, подтверждение, что клиентов не надувают, все всерьез и они в самом деле могут утонуть, получить дротиком по черепу, свалиться со скалы?

— Да-да!

— Ничего не выйдет.

— Это почему же? — вступилась неожиданно за Юнга Светка.

— Потому. Потому что, если человек хочет реального риска, он в турфирму не обращается. Он рискует. Как я, как Юнг, как Крис. А в турфирмах люди покупают не риски.

— А что же они там покупа-а-ют?

— Они платят за собственную безопасность. Все должно быть всерьез. Кроме реальной опасности. При падении в пропасть вы должны приземлиться на мягкий матрас, и тут же вам подадут ужин из экзотических блюд, приготовленный туземцами на костре. Кровь, шишки, голод, проломленные черепа никому не нужны. Все должно быть по-настоящему, но без последствий. Человек платит турфирме, чтобы она доставила ему массу острых ощущений, но при этом взяла на себя ответственность за безумства клиента и гарантировала ему, что он вернется в целости и сохранности. В шкуре убитого им льва, но без единой царапины.

— Похоже, ты прав, — согласился нехотя Юнг. — Но тогда кто и зачем выстроил здесь этот форт?

— Или посеял коноплю? — спросил Гена.

— Или натравил на нас дикарей? — добавила Светка.

— Тот, кому это было нужно, — ничего другого не нашел для ответа Тартарен.

— Зачем?

Тартарен развел руками.

Катя зевнула.

…Крис объявил через полчаса отбой и назначил дежурных на ночь. Две пары — Светку с Геной на первую половину ночи, Тартарена с Тёмой на вторую. Дежурные должны жечь костер во дворе, отпугивая дикарей, и если что — поднять тревогу. Они к этому были готовы. Все, кроме Светки.

— Я с ним дежурить не буду, — не глядя на Гену, сказала она.

Гена растянул губы в улыбке.

— В чем дело? — с досадой спросил Крис.

— Не буду, и все. Он меня уже во время уборки в доме достал. Ходит за мной как приклеенный, чуть что, лапать начинает.

— Не звезди! — показал зубы Гена. — Я тебя не трогал. Кто-нибудь видел, чтобы я к ней приставал?

— Катя? — спросил Крис.

— Ну вообще-то… — начала Катя. Гена дернулся. Катя осеклась. — Нет, я ничего такого, конечно, не видела. Но он та-ак смотрит.

— И чего мне теперь? Не смотреть, что ли? — закосил красноватый глаз на Криса Гена.

— Слушай, ты… — сжав кулаки, поднялся Юнг.

— Ну? — Жариков погасил свою улыбочку. На Юнга он даже не взглянул. Только мышцы у него напряглись, и волосы на голове встали дыбом.

— Если ты еще раз… — задыхался Юнг.

Жариков медленно поднял глаза на Юнга и длинно сплюнул ему под ноги.

«Сейчас будет драка», — подумал Тартарен, прикидывая шансы противников.

— Юнг, остынь, — строго сказал Крис.

Дима опустил руки, но с места не сдвинулся.

— Жариков, — позвал Крис. Тот нехотя, но с вызовом посмотрел на Криса. А Крис сказал одно только слово: — Забудь!

Какое-то время они еще смотрели в глаза друг другу. Маленькие, красноватые, косящие от непонятной какой-то ярости — Жарикова и черные, широко открытые — Крисовы. Сошлись как руки на армрестлинге, сцепились вмертвую. Потом Крисов взгляд медленно, но тяжело стал гнуть взгляд Жарикова, который задрожал и начал отступать и вдруг погас.

— Ты меня понял, — сказал Крис.

И добавил, как приговорил:

— В первое дежурство заступают Света и Юнг.

В тот же вечер в журнале путешествий появилась новая запись, короткая и торопливая.

Пишущий явно куда-то спешил. Описал события дня усталой скороговоркой, перевернул еженедельник.

Заметки мелким, убористым почерком в конце журнала были отрывочны и сбивчивы. Похоже, автора слегка лихорадило.

«Стреляли из лука, но попадали редко.

Солнце застряло в зубьях скал над лесом. Свет стелился ровными полотнищами, не дробясь на лучи. Вдруг бабочка — огромный, черный с красным парусник — перемахнула через забор, расправив крылья, сделала очень красивый и медленный круг. Девчонки ахнули.