Владимир Цыбульский - Дикий остров

Тут Крис заметил шевеленье возле костра. Подброшенные кем-то невидимым сучья разгорались. Секунда — и, брошенные на сухие листья крыши, они спалят их огнем заживо.

— Скорей, скорей на вылазку! — крикнул Крис, подхватил легкий бамбуковый дротик, подбежал к дверному проему, прыгнул на землю, выполз. Привстав, шарахнулся в сторону.

Вовремя — единственный выход был у дикарей под прицелом. Дротик влетел в дверной проем как раз над Крисом. Тёма, Тартарен, Юнг и Жариков, проделав за Крисом тот же маневр, выскочили из форта, заметили, что Крис сцепился уже с кем-то у костра, бросились на помощь.

Подскочив к костру, Крис первым делом вышиб горящий сук у зарывшегося в песок дикаря, не давая ему подняться, с разбегу изо всех сил ударил туда, где двинулось припорошенное песком полосатое лицо, как по футбольному мячу. В песке взвыло, захлебнулось кровью. Но Криса тут же взяли в клещи двое рослых черных с дротиками у бедер — как с винтовками, готовыми к штыковой атаке. Справа и слева вырастали фигуры диких. При виде спешивших от форта на помощь бросили Криса, развернулись, встречая нападавших выставленными вперед дротиками.

Крис остался лицом к лицу с двоими противниками. Вернее, лицом и спиной: один спереди ткнул, метя дротиком в живот, другой сзади — в спину.

Оба мимо. Крис крутанулся на месте, вращая бамбук как пропеллер. Дротики нападавших, попав в эту молотилку, тут же были выбиты и отлетели, не причинив Крису вреда. Дикие взвыли с досады, бросились вперед, ослепленные яростью, получили бамбуком по рукам, отпрянули, а Крис крутился волчком, осыпая их градом ударов.

На Тартарена набросились трое, но количеством его не напугали. Он просто перехватил у двоих копья за острые концы, толкнув, свалил их с ног, третьего зажал под мышкой, сдавил так, что ребра затрещали.

Гена Жариков не дал подняться с колен своему противнику — прыгнул, придавил к земле, пошел обрабатывать кулаками его физиономию.

Тёма фехтовал в сторонке, отражая бамбуком выпады коренастого, широкоплечего, с толстенным носом на полосатом лице.

Юнгу не повезло — он не заметил в песке притаившегося дикаря, споткнулся об него, упав вниз лицом, тот навалился на него сверху, не давая вдохнуть, уселся на грудь, потными пальцами схватил за горло. Юнг перехватил руки, попытался разжать. Пальцы давили, не давали дышать, и вот уже поплыло у Юнга перед глазами припудренное песком лицо, черное в полосках, и жиденькая бороденка, и влажные белки глаз, и большие, плоские, точно раздавленные, губы.

Юнг ударил из последних сил ногой, надеясь достать губошлепа в голову.

Не дотянулся. Лицо над ним стало гаснуть.

Вдруг пальцы разжались, плоскогубый всплеснул руками, выкатил глаза и завалился набок. Юнг понял только, что может дышать саднящим горлом, выполз из-под него, толкнул в бок, наткнулся на торчащую из лоснящейся черной спины стрелу. Поискал глазами спасителя.

Катя стояла в дверном проеме, опустив бессильно лук, из которого только что выстрелила. Села на порог, лук бросила, лицо закрыла руками. Юнг благодарить не стал. Пусть человек в себя придет. Не каждый день все-таки аспирантки стрелы в спину дикарям выпускают.

Сражающиеся в песке подняли плотный столб пыли, в котором своих от чужих отличить было трудно.

Дикие дрались как уличная шпана, знакомая с одним только приемом — навалиться всем скопом, опрокинуть, затоптать. Визжа, бросались под ноги, наскакивали, висли на плечах, связывая руки. Били головой в живот, ослепляя, бросали горсть песка в глаза.

Крис легко уходил от дурацких бросков и жалких уловок, оказывался у нападавшего за спиной, одинаково ловко орудовал руками и ногами, удары наносил точные и болезненные.

Тартарен стоял как скала, и трое бросавшихся разбивались о него как волны, брызгая слюной.

Тёма со своим противником — рослым чернокожим парнем с бугристым от мускулов телом — бились сосредоточенно и молча. Тёма редко промахивался. Но и ему доставалось.

Опрокинутый Жариковым вывернулся, и теперь они гонялись друг за другом, настигая, обрабатывая головы кулаками.

Враг, конечно, должен был быть разбит. А вот за кем победа будет — неясно.

Дикие пришельцы обладали несколькими преимуществами, стоившими всех тренировок и техник, — неутомимостью, нечувствительностью к боли, полным отсутствием правил. Если бы смогли дотянуться, они откусили бы вам нос или ухо, не задумываясь.

Команда Криса, видя, что удары ее достигают цели, но противник после них поднимается снова и снова, почувствовала первые признаки утомления. И досады. И близкого раздражения. Битва зависла в точке перелома.

Пора было вводить резерв.

В резерве был только Юнг.

— Юнг! — крикнул Крис, взлетая в воздух и нанося сокрушительный удар ногой по голове, отчего нападавший кубарем покатился по песку, тут же вскочил и снова бросился на него. — Там! — отмахнулся он от наседавшего второго. И ткнул пальцем в троих, топтавшихся возле Тартарена.

Юнг двинулся медленно по кругу, прикидывая, с кем из троих сразиться. Выбрал юркого, стриженого мулата в чем-то вроде набедренной повязки, с черным амулетом на груди, бойкого и агрессивного. Хотел окликнуть его, чтобы не нападать со спины, но вместо этого страшно закричал, разбегаясь, согнувшись, сразу ударил плечом, потом костяшками кулака в лицо, потом ногой по колену, и дальше без остановки, не давая передышки, погнал его ударами к частоколу, а там, придавив ему локтем шею, с отвращением и гадливостью ткнул пальцем в острый, как сливовая косточка, кадык.

Похожий на пирата мулат, задохнувшись, схватился за шею. Юнг, не давая ему опомниться, развернул его, бросил грудью на частокол, подхватив снизу за ноги, толкнул вверх, и тот тяжело перевалился через бревенчатую стенку туда, откуда пришел.

Оглянувшись в поисках, куда исчез третий, наседавший на него, Тартарен изумленно разинул рот, вскрикнул что-то вроде «Ба!» поймал под мышку голову одного полосатого, второго ухватил сзади, как змею за шею, и, не давая им вырваться, поволок к забору.

Оставшиеся дикари побежали сами. Крис с Тёмой гнали их вдвоем.

Гена Жариков оглушительно свистел вслед избитому своему противнику, который, видя, что его компаньонов вышибают с этого «пляжа», подхватился, побежал сам к забору, одним махом перескочил через него и исчез.

Юнг оглядел поле битвы и увидел, что тот плоскогубый со стрелой в спине тоже смылся. Дикари — они живучие. Совесть Кати может спать спокойно. Хотел сказать ей, успокоить. Но Кате как раз сейчас было не до стрел в спине дикаря. За стенами сруба раздался ее пронзительный визг.

Увлеклись ребята ближним боем, позабыв, что защищают.

Катя так и сидела на пороге, бросив лук, с лицом, закрытым ладонями, тихо покачиваясь из стороны в сторону. Светка, далеко высунувшись в узкое окошко, жадно следила за битвой.