Владимир Цыбульский - Дикий остров

Обе и не думали оглянуться, посмотреть, что творится у них за спиной.

А там в окна просунули трое одинаково полосатые лица, боком-боком протискивали гладкие, как кремом для обуви начищенные, тела — вот-вот свалятся на песчаный пол, в два прыжка подскочат, захватят форт и женщин, продиктуют защитникам, оставшимся снаружи, свои условия.

Катя и оглянулась-то случайно, почувствовав как будто укол в спину, увидела, как, извиваясь, лезут изо всех окон, вспомнила мгновенно блеск хитина и сотни желтых мерзких лапок, обвивших ее пальцы, закричала по-девчоночьи длинно и тонко.

Ребята у частокола оглянулись на крик, увидели вскочившую с открытым ртом Катю в темноте дверного проема, чувствуя, что не успеть, увязая в песке, побежали к форту.

Медленно, ох как медленно.

— Беги, Катя, беги! — не понимая, что ее напугало, кричал Крис.

Катин крик внезапно оборвался, и она исчезла в темноте сруба, и оттуда из глубины донесся странный треск, пахнуло паленым, и надсадный вопль неузнаваемых голосов заставил бегущих удвоить усилия. Страшно кричали черные.

Светка, обернувшись вслед за Катей, бросила дурацкую рогатку и ненужный дротик, подскочила к очагу, выхватила пылающую головню, обжигаясь и не чувствуя боли, и трижды, азартно крича, ткнула в размалеванные рожи.

— Ну хорошо, а вы-то от чего бежа-али? — растягивая слова, протянула Катя.

Крис сделал вид, что только что ее заметил.

Они вдвоем, выйдя на разведку (что там вниз по течению — есть ли следы цивилизации?), прошагали под палящим солнцем часа полтора на границе леса и гор, устроили маленький привал, он лег на спину, руку закинул за голову, глаза прикрыл, а сам все наблюдал исподтишка за Катей, говоря размеренно и тихо, как будто объяснял ошибки сотруднице своего отдела, напутавшей в расчетах:

— Это все гены. Ген оседлости и ген бродяжничества. Рождается человек и сам не знает, что он — домашний. Предки его были собирателями и земледельцами. И ему хорошо в конторе, в кружочке «дом — работа». Ему хорошо. А другой с ума сходит от этого круга. Пьет, по бабам бегает, в казино ночи просиживает. В нем бродят гены охотника. От тихого быта и уюта он сходит с ума и чахнет. Тридцать лет назад люди бегали в тайгу и называли это романтикой. Но не все ведь бегали. Кому-то было очень уютно — на профсобрании как дома. Потому что одни — земледельцы, другие — охотники. Архетип. Генетическая память. Никакие компьютеры этого не изменят. Может быть, генная инженерия. Но это когда еще… Да и зачем?

— Значит, вы охотники, — улыбнулась Катя.

Она сидела, вытянув длинные ноги. Кожаная юбка поднялась над круглыми коленками. Отставила руку, опиралась на нее, круглое лицо с полными губами склонила к плечу.

— Не все.

— Вот как? Кто же не охотник? Тёма? Юнг?

— А вот это мы узнаем очень скоро.

— А ты?

— Думаю, да.

— А Светка?

— Похоже.

— А… я?

Катя спрашивала и спрашивала, а рука, на которую она опиралась, сгибалась почему-то, и с каждым маленьким вопросом она все ближе склонялась над Крисом, и вот уже лицо его совсем близко — темные глаза под густыми бровями, острый кинжальчик эспаньолки под губой.

— Думаю… Вряд ли.

Крис потянулся губами. Катя отпрянула. Крис сел. Катя вскочила на ноги, лук отставила, руку положила на маленький колчан с торчащими из него стрелами:

— А так?

Крис увидел, как стоит она, откинув голову, ветер треплет густые волосы, лицо и руки тронуты первым загаром, стройные ноги в ремешках и сандалиях с подрезанной Тёмой для удобства подошвой крепко стоят на земле. А еще лук в руках и в глазах непонятный блеск.

Цикады, кузнечики и прочая трескучая насекомая мелочь, засевшая в высокой траве, смолкла удивленно, уставившись на фигуру Кати охотницы.

— А что, — выдавил Крис, — так, может быть, и похожа.

— То-то! — торжествующе бросила Катя, не удержавшись, прыснула, покраснела, упала в траву, руки разбросав и жмурясь в близкое и жаркое небо, слепящее солнцем.

Крис медленно подвинулся к Кате. Теперь она лежала, прикрыв глаза, наблюдая незаметно за Крисом. А он нагнулся к ней, думая, о чем бы таком спросить, чтобы увидеть, как приоткрываются пухлые, мягкие губы.

— Хотел тебя спросить…

— Да, — дрогнули губы.

— Как дерутся мужчины в диких племенах?

— В каких? — надулись губы.

— Ну там в Австралии или Полинезии…

— Господи, за-а-а-чем тебе? — скривились губы капризно.

— Понимаешь, наши дикари дрались как-то странно, — хриплым голосом, не сводя глаз с Катиных губ, говорил Крис. — Как будто совсем не знают, как… это делается.

— А зачем им драться? — не поняла Катя, наблюдая, как медленно склоняется над ней лицо Криса.

— Ну не знаю… Из-за женщин. — Голос его стал ниже и грубее.

— Из-за женщин они не дерутся. Женщин они завоевывают.

— Силой?

— Подвигами.

Катя вдруг широко раскрыла глаза. Лицо Криса было совсем близко, но Катя не отвернулась. Лежала и ждала, а губы ее словно сами по себе приоткрылись и стали влажными.

Крис потянулся к Катиным губам, слыша только пульс в висках и не замечая, что вот уж минут пять, как смолк хор насекомых в траве, грянувший вновь, как только Катя коснулась спиной земли.

Тут в голове у Криса что-то оглушительно лопнуло, и, падая, он услышал собственный удивленный голос в ослепившей его темноте:

— Вот тебе и подвиг!

Победы недешево даются. Дикарей прогнали, но те оставили на память мелкие ранения.

Тартарену кто-то прокусил бок до крови.

Юнгу на горле стальные пальцы плоскогубого оставили синяки, и головой теперь он ворочал с трудом и болью.

Светка обожгла дикарям нахальные рожи так, что они с воем, тычась во все стороны, спотыкаясь и падая, долго искали бы путь к забору, если бы обежавшие вокруг дома ребята пинками им не помогли, но и сама сожгла ладонь до пузырей, ухватив головню за тлеющий конец. Народное средство пописать на ожог было применено ею немедленно. Жгучая боль сменилось нудным жжением, и сегодня ничего делать она не могла.

На ногах и только чуть помятыми остались капитан Крис, Катя и Тёма с Геной. А дел осталось им немало. Нужно было пополнить оскудевшие запасы еды и топлива и продолжить разведку местности в поисках возможных более цивильных, чем полосатые, обитателей острова.

На разведку Крис решил отправиться сам. На охоту должен был выйти, как лучший стрелок, Тёма.

Катю с Жариковым Крис собрался было отправить на опушку джунглей за хворостом, но, увидев, как испуганно смотрит Катя на своего будущего напарника, замялся. Катя воспользовалась паузой. Стала просить взять ее с собой. Она бы поохотилась под присмотром Криса. Тоже ведь неплохо стреляет. Юнг может подтвердить, обернулась она к Диме.