Майкл Коннелли - Черный лед

— В воздушных шариках — закись азота, — пояснил Рикард.

— Веселящий газ?

— Точно. На таких вечеринках его продают по пять баксов за шарик. А знаешь, сколько таких шаров можно наполнить из одного баллона, украденного в больнице или у зубного врача? Чертову кучу!

Босх промолчал, наблюдая, как одна девица вдруг свалилась с капота машины и ее воздушный шарик, вырвавшись из рук, быстро исчез в темноте. Товарищи помогли закосевшей подружке подняться, и Гарри услышал взрывы визгливого хохота.

— Это законно?

— Почти. Во всяком случае, обладать этим газом можно вполне легально — он довольно широко используется в медицине и в быту. Не разрешается только употреблять его внутрь для разрядки или отдыха, но мы даже не обращаем внимания на такие мелкие нарушения. Если кому-то охота дышать этой дрянью и балдеть — ради Бога! Может, кто-нибудь из них грохнется и расшибет себе башку; я скажу только одно — поделом вору. Почему кто-то должен… Ага, вот и он!

Босх увидел худую, как у подростка, фигурку: она появилась из дверей склада и двинулась вдоль переулка.

— Смотри, сейчас он направится к своей бутылке.

И действительно, подросток юркнул в промежуток между двумя припаркованными машинами и присел.

— Вот он макает сигарету в раствор. Теперь ему нужно подождать несколько минут, пока наркотик просохнет, а клиент выйдет. Тогда совершится сделка.

— Хочешь взять его сейчас?

— Нет. Если мы возьмем его только с одной «карамелькой», это ничего нам не даст. Владение для собственного употребления — за это его даже на ночь не посадят к алкашам в «аквариум». Чтобы выжать как следует, надо взять его вместе с раствором.

— А как это сделать?

— Возвращайся к себе в машину. Я хочу, чтобы ты выехал на Кауэнга-пасс и вернулся в переулок с другой стороны. Можешь даже подъехать поближе к дискотеке. Как припаркуешься, постарайся подобраться к самым дверям. Будешь страховать меня. Я зайду с этой стороны. У меня в багажнике есть кое-какая старая одежда: камуфляж, мать его… В общем, твоя задача быть на подхвате, а я буду действовать по плану.

Босх сел в свой «каприс», развернулся и выехал из переулка. Объехав квартал, он вернулся на ту же улочку с южной стороны. Подходящее место для парковки нашлось у мусорных контейнеров; Босх встал туда и сразу же увидел, как Рикард, сутулясь, бредет по аллее ему навстречу. Гарри поспешно выбрался из машины и пошел вперед. Они приближались к дверям склада с двух сторон, но Босх скрывался в тени, а Рикард, в засаленном грязном свитере и с какой-то немыслимой сумкой в руке, шагал прямо по проезжей части и громко пел. Из-за шума дискотеки Гарри не разбирал слов, но ему показалось, что переодетый коп исполнял невнятной, пьяной скороговоркой известную песню Перси Следжа «Когда мужчина любит женщину».

Как бы там ни было, Рикард привлек к себе внимание собравшейся у дверей группы. Балдеющие девицы даже пытались подпевать ему, но потом бросили и просто захлопали в ладоши. Благодаря этому Босху удалось приблизиться к складу почти вплотную. Теперь он находился за четыре машины от дверей и за три — от того места, где Тидж прятал свою бутылку с фенциклидином.

Проходя мимо вереницы припаркованных у тротуара машин и весьма правдоподобно покачиваясь, Рикард внезапно оборвал на полуслове песню и повел себя так, словно вдруг увидел сокровище. Он остановился, повернулся и, вытянув перед собой руки, ринулся в промежуток между двумя авто. В следующее мгновение Рикард уже вынырнул обратно, с пивной бутылкой в руках. Он собрался было убрать ее в свою сумку, когда молодой парень, ловко проскользнув между автомобилями, приблизился к нему и тоже схватился за драгоценный сосуд. Но Рикард и не думал выпускать добычу. Он потянул бутылку на себя, разворачивая Тиджа таким образом, что парень оказался спиной к Босху.

Гарри, уже не таясь, двинулся вперед.

— Это моя бутылка. Я ее нашел! — плаксивым голосом взвыл Рикард.

— Но это я поставил ее туда, дружище, — возразил Тидж. — Отпусти-ка, пока она не разлилась.

— Пойди и найди себе такую же. А эта будет моя!

— Отдай!

— Ты уверен, что она твоя?

— Моя!

Босх так сильно толкнул подростка в спину, что Тидж выпустил бутылку и, переломившись пополам, уткнулся лбом в багажник ближайшего автомобиля. Гарри прижал его шею локтем и повернулся к Рикарду. Тот рассматривал бутылку. Все было проделано так неожиданно, что ни капли содержимого не пролилось.

— Раз ты говоришь, что она твоя, значит, так и запишем, — сказал полицейский. — Кстати, ты арестован.

Босх снял с пояса наручники и, приподняв голову задержанного, стащил его с багажника. Вокруг них понемногу начинала собираться небольшая толпа.

— Отваливай, ребята! — громко сказал Рикард. — Возвращайтесь внутрь и продолжайте нюхать свой веселящий газ. Уродуйте свои барабанные перепонки и дальше. Все это вас не касается, если только вам не хочется окунуться в дерьмо вместе с этим парнем.

Он наклонился к самому уху Тиджа и спросил:

— Правильно, дружище?

Никто из зрителей не сдвинулся с места, но Рикард сделал в сторону угрожающий шаг, и зеваки торопливо разошлись. Девицы вернулись на склад, и музыка, вырвавшаяся из открытой двери, заглушила победоносный смех Рикарда. Потом он повернулся и схватил Тиджа за руку повыше локтя.

— Идем. Воспользуемся твоими колесами, Гарри.

Они поехали в полицейский участок на Уилкокс-стрит. Сначала все молчали. Босх и Рикард ни о чем не договаривались заранее, но Гарри был склонен уступить инициативу копу из БАНГ. Тот сидел на заднем сиденье вместе с задержанным. В зеркале заднего вида Босх видел неухоженные грязные волосы Тиджа, падавшие на плечи. Лет пять назад ему следовало бы поставить скобки на передние зубы, но по одному его виду Гарри понял, что парень вырос в доме, где подобные мелочи никого не волновали. В ухе Тиджа болталась золотая сережка, взгляд был отсутствующим, равнодушным, но больше всего Босху запал в душу вид его зубов — кривые, выступающие вперед, они яснее ясного говорили о той нелегкой, беспросветной и безрадостной жизни, какую приходилось вести этому парню.

— Сколько тебе лет, Кервин? — спросил Рикард. — Только не пытайся обмануть меня. У нас в участке есть твое досье, я всегда могу проверить.

— Восемнадцать. И можешь подтереться своим досье, мне плевать.

— Ву-уу! — выдохнул Рикард. — Скажите пожалуйста — восемнадцать! Похоже, Гарри, мы с тобой поймали совершеннолетнего сопляка. Значит, нам не придется везде водить его за ручку, прежде чем сдать в детскую комнату. Этот мальчик пойдет у нас в «Семь тысяч», и мы посмотрим, как скоро его превратят в девочку.

«Семью тысячами», по ассоциации со справочным телефонным номером 555–7000, большинство копов и преступников называли тюрьму предварительного заключения округа, которая находилась в центральной части города и представляла собой четыре этажа шума, ненависти и насилия, расположенных прямо над штаб-квартирой шерифа. Каждый день там кого-то пыряли ножом, каждый час кого-то насиловали, и всем было на это плевать, ну, кроме тех, кого насиловали и резали самодельными ножами. Помощники шерифа, обязанные поддерживать на этажах закон и порядок, называли их отделом БУЧ — Без Участия Человека, и Босх прекрасно понимал, что Рикард выбрал самый эффективный путь, чтобы выжать из этого парня информацию.