Марина Серова - Девочка, которая лгала

Банкир сидел за рулем.

На этом месте я не поверила своим ушам и переспросила.

Баранова подтвердила: да, все точно, Лазарев сидел на водительском месте.

Интересно, где тогда был охранник? Что, банкир сам вел тачку? Получается, телохранителя с ним не было, когда он поехал в лес?

Мариванна сразу не поняла, что перед ней мертвец.

Она решила — кто-то из богатеньких обитателей коттеджного поселка перебрал на вечеринке и поехал в лес проветриться — такое уже бывало.

Некоторое время травница хоронилась за кустами, надеясь, что чужак уберется из леса. Но сидящий в машине мужчина не шевелился. Тогда Баранова подошла ближе и с удивлением узнала своего хозяина.

Лазарев сидел, закрыв глаза и откинувшись на спинку водительского кресла. Стекло было опущено, и Мариванна заметила, что по лицу сидящего ползет большая муха. Вот тогда женщина сообразила, что дело плохо.

У няньки был с собой мобильный, связь здесь отличная, так что Баранова позвонила в полицию.

— Марина Эдуардовна меня потом очень сильно ругала, — призналась женщина. — Почему, говорит, ты мне сперва не позвонила? А я растерялась, в жизни такого страху не видела.

Я успокаивающе похлопала пожилую женщину по руке и продолжила расспросы.

Вскоре Баранова начала повторяться, запинаться, и я поняла, что свидетельница выложила мне все, что знает, устала и путается, так что пора сворачивать допрос.

Я посадила Баранову в машину и повезла обратно.

Умудрившись вытянуть из няньки массу разнообразных сведений, я пометила для себя как ценные два.

Острый глаз няньки зафиксировал, что рубашка у Лазарева была застегнута «не на ту пуговицу», а еще за ухом запеклась кровь и виднелся то ли синяк, то ли шишка.

Баранова побоялась присматриваться к покойнику.

Относительно синяка мне сказать было нечего, а вот рубашка наводила на определенные мысли.

Конечно, вполне возможно, что Лазарев сам второпях застегнул рубашку криво. Но я слышала, что Леонид Андреевич был педантом и аккуратистом…

Человек неправильно застегивает рубашку, когда одевается в спешке. Может быть, банкир второпях выскочил, к примеру, от любовницы? Спешил домой, чтобы жена не заподозрила, вот и перепутал пуговицы…

— Марья Ивановна, — спросила я, поглядывая на няньку, — Леонида Андреевича больше с нами нет, чего уж скрывать. Вы самый доверенный в семье человек… скажите, у него была связь на стороне? Ну, вы понимаете?

Нянька польщенно улыбнулась.

— Да, я много чего видела и слышала… но чего не было, того не было, — Мариванна разочарованно вздохнула. — Очень он жену любил и дочку. Из дома на работу, из банка своего домой. Что вы, такое не скроешь, мы бы знали!

— Не понимаю, о чем это вы, — прикинулась я наивной.

Мариванна стрельнула глазами в сторону и пояснила:

— Сразу видно, вы себе сами белье стираете. Помада там на рубашке, духами посторонними пахнет, да и на постельном белье следы всякие… Хозяева про такое и не думают, они ж нас за людей не держат, вот и не стесняются. Вот Марина Эдуардовна…

— А что Марина Эдуардовна? — хищно вцепилась я в интересную тему.

Баранова пожалела, что сболтнула лишнего, но было поздно.

— Что, у Марины кто-то был? Да говорите, это останется между нами.

— Да чего там, — махнула рукой нянька. — Я от нее мало хорошего видела, скуповата она. Из дому меня выкинула, а я пять лет верой и правдой, Луизочку в зубах носила… На вас-то я зла не держу, вы человек посторонний, — с опаской поглядывая на меня, поспешно проговорила Баранова, — а Мариночка могла бы и поделикатней ко мне отнестись. Ладно, скажу все. Был у нее один. Валерой звали. Высокий такой, красавец, ничего не скажу. Волосы такие длинные, как у девки, в хвост собраны. Марина говорила, одноклассник. Знаем мы этих одноклассников, — скривилась нянька.

— А Леонид Андреевич знал об этом… однокласснике?

— Да вы что? — выпучила глаза Баранова. — Марина его уж так скрывала. Иногда Леонид Андреевич уезжал по делам, раза два матушку ездил проведать за границу. И тут же этот Валера — здрасте, тут как тут.

— И он что же, прямо в доме ночевал? — удивилась я.

Марина Эдуардовна, конечно, не Эйнштейн, но на такую глупость даже она неспособна.

— Чего не было, того не было, — с сожалением вздохнула нянька, — ни разу. А вот она к нему ездила, это точно. Говорила (тут нянька передразнила Марину): «Милый, я к тетке в Казань поеду, проведаю». А сама к нему. Тетку свою она терпеть не могла.

— Где его найти, Валеру этого?

— Вот уж понятия не имею, — пожала плечами Баранова.

Высадив няньку у ворот ее дома, я распрощалась со словоохотливой свидетельницей и позвонила Сташевичу.

Адвокат в последние дни пропал из поля моего зрения. Не звонил, не интересовался здоровьем маленькой Лазаревой, вообще вел себя странновато.

Ладно, может быть, у юриста есть и другие дела, и он занят по горло.

Вот и сейчас Сташевич приветствовал меня крайне холодно.

— У вас ко мне какое-то дело, Евгения?

— Да, Иосиф Леонидович, понимаю, как вы заняты, — подпустила я немного яду, — но, надеюсь, вас не затруднит кое-что прояснить. Скажите, какова вероятность, что покойный Лазарев имел связь на стороне?

— Связь? Какую связь? — переспросил адвокат.

Да, мыслями юрист был далеко.

— Любовную, — уточнила я.

— Что вы, Евгения! — Сташевич даже рассмеялся. — Это исключено. Леонид Андреевич был преданным мужем и отцом. Кроме того, у него просто не было на это времени. Он почти все свободные дни и часы проводил с семьей, дома.

— Ладно, убедили. Теперь второй вопрос: скажите, где работала Марина до замужества?

— Господи, зачем вам это? — удивился юрист. И с подозрением спросил: — Евгения, вы что, занимаетесь расследованием убийства?

— Не совсем, — уклончиво ответила я.

— Что значит — «не совсем»?! Я вас убедительно прошу не лезть в это дело! — В голосе адвоката звучала непривычная злость. — Выполняйте свои обязанности — и достаточно.

Я разозлилась не на шутку. Учить он меня будет, а? Что я ему — подчиненная?

— Вы не ответили на мой вопрос, — подчеркнуто вежливо произнесла я.

— Да в баре она работала… сейчас… бар «Медуза» на улице Московской. Евгения, я вам повторяю…

Я прервала связь. Не привыкла, чтобы мне указывали.

Значит, бар «Медуза».

Я была чрезвычайно зла на Сташевича. Старый адвокат сам втянул меня в это дело, а теперь проявляет недовольство, когда я хочу выяснить детали.

Хотя да, Сташевич прав — я пытаюсь расследовать убийство Леонида Лазарева. Именно с этой целью я напрягла капитанскую дочку Галю Миронову, именно поэтому возила на место преступления свидетельницу Баранову. И ради этого еду сейчас в бар «Медуза».