Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

Возможно, он винил в произошедшем Софию. Если б не ее просьба помочь Маччиони, Паоло был бы жив. И вот теперь перед Джозефом встала тема компенсации за эту смерть. Неужели это кажется столь привлекательным просто потому, что помогает смягчить его собственную вину за убийство Паоло, создает видимость какой-то деятельности? Хотя на самом деле у полиции вряд ли будут какие-либо результаты в этом направлении, как и во всем остальном, связанном с Тирни. Возможно, Маччиони – и вправду единственный вариант. Ардженти вздохнул.

– Скажи мистеру Маччиони Энцио, что я буду рад встретиться с ним. – Он хотел выпить еще граппы, но воздержался. – Возможно, он поможет расследованию.

Для Нью-Йорка суд над Броганом был большим событием. Правая рука Майкла Тирни обвинялся в трех убийствах и еще в пяти смертях и четырнадцати серьезных ранениях в результате крушения поезда по его вине, когда он пытался уйти от преследования Джеймсона и Ардженти.

Прокурор Каспер Бёрджес половину первого дня суда посвятил живописанию ужасных картин гибели людей в страшной катастрофе. Он снова настоял на обвинении, выдвинутом на предварительном слушании, возложив на подсудимого ответственность за многочисленные жертвы и усугубив это обвинением в умышленном или непредумышленном убийстве. Бёрджес знал, что это единственное обвинение, в котором у него были непосредственные, надежные свидетели – Финли Джеймсон, Джозеф Ардженти и охранник поезда.

Но защитник Тео Кин повторил свои досудебные возражения, и председательствующий судья Джон Лаундес занял сторону Кина.

– Простите, джентльмены, – заявил он. – Несмотря на значительные жертвы, моя позиция остается неизменной. Было немало других факторов, приведших к крушению поезда. Поэтому я не могу принять прямое обвинение подзащитного в убийстве. О чем, соответственно, доложу суду.

Бёрджес помолчал, чтобы свериться с записями, и перед тем, как продолжить, бросил взгляд в сторону судьи. Другого он и не ожидал, но это была часть представления, нацеленного на создание нужного настроения перед тем, что должно было последовать. Живописав ужасы гибели людей, а также учтя тот факт, что Броган едва избежал обвинения в их убийстве, обвинитель сомневался, что судья мог одобрить его новый рискованный сценарий.

– Вызываю для дачи показаний Элли Дорин Каллен, – произнес он.

Элли слегка кивнула Финли, сидевшему рядом с Джозефом Ардженти. Джеймсон знал, что участь Брогана во многом зависит от ее показаний. Единственным свидетелем убийства Джереми Лейна была Вики Далтон, которая два месяца тому назад внезапно исчезла, вероятно, уехав к родственникам в Атланту. Были подозрения, что ее молчания Тирни добился угрозами. Юная девочка Сара, видевшая убийство Анны Уолкотт, была слишком мала, чтобы выступать в качестве свидетеля. А Симмс, сообщник Тома Брогана, недавно умер в тюрьме Блэкуэл-Айленд. Джеймсон знал, что Кин мог надеяться только на дискредитацию Элли как свидетеля, и надеялся, что инструктаж, который он провел с девушкой накануне вечером, поможет не допустить этого.

Некоторое время Каспер Бёрджес расспрашивал Элли о ее работе в приюте Бет Джекобс, чтобы укрепить ее репутацию в глазах судьи, а потом перешел к моменту убийства:

– Полагаю, в тот день вы были с вашим младенцем Шоном и девочкой по имени Сара, которой на данный момент всего восемь лет. Все вы были с миссис Мейнард, которая возвращалась в дом своей подруги на Мейпл-стрит в Доувел-Плейнс.

– Да, мы находились позади нее, – ответила Каллен.

– И что вы увидели, когда вошли?

– Я… Я увидела, как она вдруг упала, а Том Броган стоял над ней с ножом, который он только что вонзил в нее.

– Вы отчетливо видели рану?

– Да. Ее платье было залито кровью, и я видела кровь на лезвии ножа в руке у Тома Брогана.

– И что вы сделали?

– Я вместе с сыном Шоном и Сарой сразу убежала в дальнюю спальню, пока он всех нас не зарезал. Потом я захлопнула дверь.

Было видно, как напугана Элли, рассказывая суду о случившемся, вспоминая, как испугалась она за свою жизнь и за жизнь младенца и юной Сары. Тогда они втроем прижались друг к другу в маленькой комнате, пока Том Броган выламывал дверь. Картина нарисовалась яркая и устрашающая.

Бёрджес стал методично расспрашивать ее о событиях, нагнетая пафос сцен борьбы с Джеймсоном и Ардженти и, наконец, описания занесенного над Элли ножа.

– А вы допускаете, что в таком состоянии обвиняемый мог убить вас тоже? – спросил он свидетельницу.

– Да, уверена, что убил бы, – подтвердила та.

– Что же помешало ему сделать это?

– Маленькая Сара, девочка, которая была со мной. Отыскав на полу оброненный пистолет, она выстрелила в Тома Брогана.

– Понимаю. – Каспер сделал многозначительную паузу, снова глядя на судью.

Образ маленькой девочки, вынужденной стрелять из пистолета, чтобы остановить смертоубийство, должен был произвести нужное ему впечатление.

– А вы знали мистера Брогана по прежним делам, не так ли? – продолжил он задавать вопросы.

– Да, знала.

Бёрджес подвел Элли к скамье подсудимых, чтобы она опознала Брогана. Среди присутствующих в зале суда поднялся тревожный гул.

Джеймсон посмотрел на ряды репортеров, городских представителей и просто зрителей – всего их было более сорока человек. В дальнем углу зала сидел Майкл Тирни рядом с Лайамом Монэхэном. Тирни мрачно созерцал Элли Каллен, и Финли надеялся, что она не заметила его взгляда. В ходе перекрестного допроса девушка могла разволноваться.

Прокурор сел, и Тео Кин подошел к креслу свидетеля.

Поначалу двое тюремных охранников по обе стороны Моста Вздохов не обратили особого внимания на подъехавший фургон с бочками сажи. Мост нависал над дорогой на высоте двух этажей и соединял тюрьму Томбс с Уголовным судом. Они привыкли, что весь день под ними проезжали вереницы экипажей и запряженных лошадьми телег.

Свое название мост получил за то, что осужденные отправлялись по нему прямо на виселицу. Но сегодня, в день суда над Броганом, вздыхали сами охранники.

– Вчера была такая же тягомотина, – произнес один из них. – Слово даю, они скоро не закончат.

– Может, даже и допоздна засидятся, – согласился другой. – Знаешь, какие они, эти юристы. Как начнут болтать – не остановишь!

Они рискнули неслышно усмехнуться, оглянувшись на зал суда – вдруг кто подслушал? Именно тогда охранники заметили, что фургон не проехал под мостом, а остановился там – возможно, застрял.

Один из них открыл боковое окошко и выглянул наружу. Фургон был запряжен двумя лошадьми, и его темно-зеленый балдахин был сильно испачкан черной копотью, поднимавшейся из стоящих внутри бочек с сажей. На кучере была кепка, а лицо его было испачкано угольной пылью.