Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

– Что там случилось? – крикнул ему один из охранников.

Возница слез с фургона и медленно посмотрел вверх, словно не сразу разобрав, откуда послышался голос.

– Проблема с упряжью, – ответил он. – То ли расползлась, то ли вообще порвалась.

– О’кей. Но ты знаешь, что здесь нельзя останавливаться, – предупредили его охранники.

– Знаю. Управлюсь в момент.

Оба охранника следили, как кучер осматривал и поправлял упряжь, хотя из-за зеленого балдахина толком ничего не было видно. Потом возница зашел за фургон, что-то делая с одной из бочек, скрытой под балдахином.

– Да что он там делает? – удивился один из наблюдателей.

– Не знаю, – отозвался его коллега и крикнул погромче: – Я же сказал, там стоять нельзя! А ну, пошевеливайся!

Со стороны кучера, увлеченного возней с бочками, не последовало никакой реакции. Кричавший ему охранник заметил, что от тюрьмы – от края навесного моста – к нему подошел другой рабочий.

– Бен, сходи вниз и выпроводи этого парня, – велел нетерпеливый охранник напарнику. – Пусть скорее уберется со своим фургоном.

– Мисс Каллен, уже многое сказано о вашей работе в приюте Бет Джекобс. И, позволю заметить, это очень благородно, – начал адвокат Кин свою речь, слегка кивнув. – Но не расскажете ли вы суду о своей профессии, когда произошло убийство миссис Мейнард?

– Я была уличной девушкой, – ответила Элли.

– А что именно представляет собой уличная девушка?

– Я была проституткой.

– Понимаю. – Тео Кин сделал паузу, на секунду остановив взгляд на судье. – Не из застенчивости ли вы попытались смягчить это заявление, сказав, что были «уличной девушкой»?

– Вовсе нет. Мы называем себя именно так. Проститутками называете нас вы, поэтому я была рада либо согласиться, либо перевести это выражение.

Сидя на галерее, Джеймсон не мог не сдержать ироничной улыбки. Он посоветовал Элли быть откровенной и прямолинейной, но не переходить на грубость и не дерзить. На мгновение адвокат углубился в свои записи, перевернув страницу записей.

– А чем занималась Вера Мейнард? – задал он следующий вопрос.

– Она была мадам.

– Понимаю. Мадам . – Кин произнес это слово с особой значимостью.

– Да. Если вы желаете пояснений, то она работала управляющей такими проститутками, как я.

Галерея дружно усмехнулась. Судья Лаундес пристально посмотрел на сидящих там слушателей, и все быстро притихли.

– Значит, проститутка и мадам. – Тео поднял руку. – Несомненно, крепкий союз?

Элли не ответила. По ее наморщенному лбу можно было понять, что она не понимала, куда клонит адвокат.

Кин вздохнул.

– Вы предельно откровенны, говоря о ваших прежних занятиях проституцией, даже шутите на эту тему, но раньше об этом не упоминалось. Говорилось только о том, что вы работаете в приюте Бет Джекобс. Поэтому я снова спрашиваю вас, мисс Каллен, – это потому, что вы стеснялись говорить о своих занятиях?

– Я снова говорю: нет, – возразила свидетельница. – Я откровенно признаюсь в этом теперь.

– Если не вы, мисс Каллен, тогда, возможно, это был ваш советник. Возможно, он стыдится и не желает, чтобы это упоминалось. Отчего, по вашему мнению, он это скрывает, мисс Каллен?

– Я не знаю. Спросите его сами, – ответила Элли. – В конце концов, он здесь.

С галереи раздался еще один сдержанный смешок, который Кин сразу же подавил:

– А я скажу вам почему, мисс Каллен. Потому что эта профессия воспринимается обществом как недостойная, которой занимаются люди сомнительного характера, иначе говоря, непорядочные. Полагаете, это справедливое замечание на то, почему ваш советник избегал любых упоминаний о вашей прежней профессии, чтобы ваша надежность как свидетеля не была подвергнута сомнению?

– Я могу отвечать только за себя, – сказала Элли, и в ее голосе послышалось напряжение. Она откровенно встревожилась. – То же самое можно сказать и о вас. Почему вы так сильно обеспокоены моим прошлым, а не моей текущей работой?

– Что ж, давайте взглянем на вашу нынешнюю работу. – Тео посмотрел на судью, а потом в свои записи. – Все представлено так, будто вы начали жизнь с новой страницы. Но всего пару месяцев тому назад вас видели вместе с Финли Джеймсоном, одним из главных расследователей по этому делу, в пресловутом клубе «Фантейл», широко известном раю для проституток.

Каллен слегка зарделась, но быстро совладала с собой. Финли предупредил ее, что могут возникнуть и такие вопросы.

– А откуда, по-вашему, появляются девушки в приюте Бет Джекобс? – спросила она. – Есть и другие подобные места. Вам никогда не приходило в голову, что мы были там, дабы встретиться с одной из таких девушек? Иногда граница между работой в таких клубах, как «Фантейл», или на улицах и помощью в приюте очень тонкая.

– Понимаю. Стало быть, вы продолжаете утверждать, что виделись с Финли Джеймсоном в тот вечер именно с этой целью?

– Да, я это утверждаю. – Элли выдержала пристальный взгляд Кина, но вдруг сообразила, что не может подобрать нужных слов, чтобы закончить ответ на этот вопрос. – И все эти ваши слова о «стыде»… Я не понимаю, как вы можете говорить в таких выражениях, когда единственный выбор, стоящий перед многими такими девушками, – торговать собой или позволить своим детям голодать. Разумеется, это было бы гораздо более постыдным! Вот что дает наше убежище таким девушкам. Раньше у них не было выбора – вот почему я считаю свою теперешнюю работу достойной.

После этого Кин впервые рискнул бросить быстрый взгляд на сидящего на галерее Тирни – это оказалось труднее, чем он думал. Затем адвокат снова перевел взгляд на свидетельницу.

– А мистер Джеймсон, с которым вы виделись в ту ночь, – он главный расследователь в этом деле?

– Да, – ответила Элли.

– А также ваш близкий друг?

– Да, он больше, чем просто сторонник.

Финли советовал девушке заявить, что их связывает не слишком близкая дружба; тем не менее Тео обратил на ее слова мало внимания.

– Он достаточно близок вам, чтобы сегодня, находясь здесь, вы говорили то, что он хочет? – спросил адвокат.

– Нет, совсем нет.

– Я полагаю, мисс Каллен, что вы не видели ничего того, что рассказали об ответчике, мистере Брогане. Вы просто все выдумали или приукрасили, чтобы помочь делу вашего друга мистера Джеймсона.

Девушка ловко скрыла вспыхнувшую в ней ярость.

– Как бы мы с мистером Джеймсоном ни были близки, я никогда не лгала ради него. Тем более он никогда не просил меня о таких вещах. Я знаю, что видела в тот день. Одному богу известно, сколько страшных снов мне снилось с тех пор. – Элли взмахнула рукой. – Бегущий Том Броган, который был так близко ко мне, как вы сейчас, бедная Вера Мейнард, пронзенная его ножом…