Кен Фоллетт - Опасное наследство

«Вот уж действительно плохие новости», – подумал Мики.

– Что сказал на это твой отец? – спросил он Эдварда.

– Он хочет привлечь к совместному выпуску облигаций другой банк, но мы также ждем, как на эту публикацию отреагирует рынок. Если южноамериканские акции упадут в цене, то нам придется оставить эту затею.

Черт бы подрал этого Тонио! Да, в хитрости ему не откажешь, а вот Папа Миранда – полный болван. Ожидает, когда цивилизованный мир даст ему денег на шахты, которые превратил в лагеря для рабов. Но что теперь делать? Мики нахмурился, лихорадочно перебирая все варианты. Тонио нужно заткнуть рот, но его невозможно переубедить и нельзя подкупить. По спине Мики пробежал холодок, когда он понял, что придется прибегнуть к более решительным и рискованным методам.

– Можно мне почитать? – спросил он, стараясь сохранять спокойный вид.

Августа передала ему бумаги. Ему сразу же бросился в глаза адрес отеля, напечатанный в верхней части листов.

– Ну что ж, не вижу здесь особой проблемы, – сказал он как можно более беззаботным тоном.

– Но ты даже не прочитал статью! – запротестовал Эдвард.

– И не нужно. Я запомнил адрес.

– И что теперь?

– Теперь, мы знаем, где его искать. Остальное предоставьте мне.

Солли нравилось смотреть, как Мэйзи переодевается.

Каждый вечер она, облачившись в халат, вызывала горничных, чтобы те закололи ее волосы и украсили прическу перьями или бисером; затем отпускала горничных и ждала своего мужа.

Сегодня вечером они готовились выйти в свет, как обычно по вечерам. В сезон они оставались дома, только когда сами принимали гостей. С Пасхи и до конца июля они никогда не ужинали наедине.

Солли пришел к ней в половине шестого в домашних брюках и в жилете. В руках у него был большой бокал шампанского. В волосах Мэйзи красовались желтые цветы из шелка. Сбросив халат, она встала перед зеркалом во весь рост и, сделав ради Солли пируэт, принялась одеваться.

Сначала она надела льняную сорочку, вышитую вдоль выреза цветами и с лентами на плечах, которые должны были крепиться к платью. Затем она натянула на ноги белые шерстяные чулки и закрепила их выше колен эластичными подвязками. Шагнув вперед, она вошла в лежащие на полу короткие, но просторные батистовые кальсоны, подняла их до пояса и завязала украшенными тесьмой шнурами. После этого надела на ноги желтые шелковые тапочки.

Солли взял корсет со стойки, помог Мэйзи облачиться в него и затянул шнурки на спине. Большинство дам прибегали к услугам одной или двух горничных, потому что с такими сложными корсетом и платьем женщины одни не справлялись. Но Солли, не желая пропускать такое приятное для него зрелище, научился сам выполнять услуги помощниц.

Кринолины и турнюры вышли из моды, но Мэйзи надела шелковую нижнюю юбку с оборчатым шлейфом, который должен был поддерживать шлейф платья. Сзади она закрепила юбку бантом, и Солли помог его завязать.

Теперь она была готова надеть платье из шелковой тафты в желто-белую полоску. Лиф был собран неплотно, чтобы подчеркнуть пышную грудь, собран в складки и завязан на плече в узел. Горничная, гладившая платье целый день, собрала складки примерно так же у талии, колена и у кромки.

Мэйзи села на пол, а Солли поднял платье над ней так, что получилось, что она сидит как бы в палатке. Потом она осторожно встала, продев руки в рукава и голову в вырез. Вместе они расправили складки так, чтобы они лежали правильно.

Из шкатулки на столе Мэйзи взяла колье и сережки с бриллиантами и изумрудами, которые Солли подарил ей на первую годовщину свадьбы. Пока она надевала их перед зеркалом, Солли сказал:

– Теперь мы будем чаще видеться с нашим старым другом Хью Пиластером.

Мэйзи едва не выронила из рук сережки и с трудом сдержалась, чтобы не ахнуть. Наивная доверчивость мужа иногда ее утомляла. Любой другой на его месте, заметив, какими взглядами они обмениваются с Хью, давно бы что-то заподозрил и мрачнел бы всякий раз, упоминая имя другого мужчины, но Солли был слишком простодушен. Он не имел ни малейшего представления о том, какому соблазну только что подверг свою жену.

– И отчего же? – спросила она беспристрастным тоном.

– Он переходит на работу в наш банк.

Это была неплохая новость, если учесть, что Солли вполне мог бы пригласить Хью пожить у них некоторое время.

– А почему он ушел от Пиластеров? Дела у него там вроде бы шли на лад.

– Они отказали ему в партнерстве.

– О нет! – вырвалось у нее.

Она слишком хорошо знала Хью, чтобы понять, насколько сильно ранил его отказ. После банкротства и самоубийства отца его самым заветным желанием было встать во главе крупного банка и руководить им по справедливости.

– Какие все же мелочные люди, эти Пиластеры.

– Предлогом стал тот случай с его женой.

– Не удивлена, – кивнула Мэйзи.

Она хорошо помнила, как Нора оконфузилась на балу у герцогини Тенби, и подозревала, что за всем стояла тетка Хью, Августа.

– Ты, наверное, жалеешь Нору.

– Хм-м… – протянула Мэйзи.

Незадолго до свадьбы Хью Мэйзи выпал случай побеседовать с Норой, и Нора ей сразу же не понравилась. Тогда Мэйзи даже рассердила Хью, сказав, что Нора – всего лишь авантюристка, заманившая его в свои сети, и что жениться на ней не стоит.

– Как бы то ни было, я пообещал Хью, что ты ей поможешь.

– Что? – Мэйзи настолько удивилась, что даже отвернулась от зеркала. – Я? Помогу ей?

– Да, поможешь восстановиться в глазах общества. Ты же сама знаешь, каково это, когда все смотрят на тебя сверху вниз. И ты успешно преодолела все предрассудки.

– И что с того? Теперь я должна учить светским манерам всякую вертихвостку, пожелавшую выскочить замуж за богача? – выпалила Мэйзи.

– Извини. Наверное, я поступил неправильно, не спросив твоего разрешения, – сокрушенно сказал Солли. – Просто я по-думал, что тебе будет приятно оказать услугу Хью. Ведь он тебе всегда так нравился.

Мэйзи подошла к шкафу, чтобы взять перчатки.

– Впредь попрошу тебя советоваться со мной, прежде чем предлагать мои услуги.

Она открыла шкаф. На задней стенке дверцы в деревянной рамке висел старый цирковой плакат, на котором была изображена она в облегающем трико и стоящая на белом коне. Ниже крупными буквами было выведено: «Легендарная Мэйзи». При виде этого плаката она позабыла о своем гневе, и ей стало стыдно. Она подошла к Солли и обвила руками его шею.

– Это ты извини меня, Солли. Я такая неблагодарная!

– Ну ладно, будет тебе, – приговаривал он, гладя ее по обнаженным плечам.

– Ты был так добр ко мне и к моим родным! Конечно же, я помогу, если тебе так хочется.

– Не хочу тебя принуждать…