Кен Фоллетт - Опасное наследство

– Никогда не говори о том, что сколько стоит, – начала она, вспоминая свои собственные ошибки. – Всегда оставайся спокойной, делай вид, что ничего тебя не касается. Если твой кучер свалится с сердечным приступом, экипаж с грохотом столкнется с другим экипажем, упадет шляпка и слетят кальсоны, произнеси только: «Господи боже мой, что за досада!» – и перейди в двуколку. Помни, что сельская местность лучше города, праздность превыше любого занятия, старое предпочтительнее нового, а титул важнее денег. Знай понемногу обо всем, но ни в чем не будь знатоком. Старайся говорить, не разжимая губ, – так тебе будет лучше освоить светский выговор. Говори, что твой прапрадед был фермером из Йоркшира: Йоркшир – большое графство, и никто не станет проверять, а сельское хозяйство – достойное оправдание бедности.

Приняв манерную позу, Нора прижала ладонь ко лбу и воскликнула, растягивая слова:

– Господи боже мой, что за досада! Столько всего запоминать – голова заболит!

– Превосходно! – похвалила ее Мэйзи. – У тебя хорошо получается.

Мики Миранда стоял в подворотне дома, выходящего на Бервик-стрит, подняв воротник легкого пальто и поеживаясь от вечернего весеннего холода. Он курил сигару и наблюдал за улицей. Неподалеку горел фонарь, но Мики держался в тени, чтобы его лицо не разглядели прохожие. В волнении он укорял себя в том, что ему не хватило ума придумать что-нибудь получше. Грубое насилие было уделом отца и старшего брата Пауло, а для самого Мики оно было равнозначно поражению.

Бервик-стрит представляла собой узкий грязный проход, вдоль которого выстроились дешевые пабы и дома с меблированными комнатами. В канавах по бокам улицы возились собаки, под газовыми фонарями играли дети. С самого наступления темноты здесь не прошел ни один полицейский, а сейчас оставалось совсем немного до полуночи.

Напротив находился отель «Рюсс», видавший лучшие дни, но в отличие от окружавших его домов сохранявший остатки былого шика. Над входной дверью висела зажженная лампа, а через окно виднелась стойка дежурного администратора, но никого за ней не было.

Неподалеку от входной двери, по обеим ее сторонам стояли еще два человека, ожидавшие Антонио Сильву.

Перед Августой и Эдвардом Мики изображал безразличие и уверенность, но на самом деле он сильно беспокоился о том, как бы статья Тонио не попала в «Таймс». Уж слишком много труда он вложил в то, чтобы убедить Пиластеров профинансировать железную дорогу Санта-Марии, и ради этих чертовых акций даже взял в жены Рейчел, которая успела ему надоесть. От успеха этого предприятия зависит вся его карьера, и если он потерпит поражение, его отец не просто рассердится, он захочет его наказать. У Папы достаточно власти, чтобы Мики лишился должности посланника. Без денег и без должности он не сможет оставаться в Лондоне; ему придется вернуться домой, к своему позору и унижению. Сладкая жизнь, которой он привык наслаждаться, закончится для него навсегда.

Когда Мики уходил из дома, Рейчел спросила его, куда это он собрался. Он только рассмеялся ей в лицо.

– Никогда не задавай мне таких вопросов.

– Тогда я тоже пойду прогуляюсь, – удивила она его.

– Куда?

– И ты тоже никогда не задавай мне таких вопросов.

Мики запер ее в спальне.

Она еще будет дуться, когда он вернется, но к этому он привык. После подобных ссор он толкал ее на кровать и срывал одежду, после чего она полностью подчинялась ему. Сегодня его ждет очередное «примирение», в этом он уверен.

Жаль, что нельзя быть так же уверенным в отношении Тонио. Мики даже не знал наверняка, действительно ли Тонио остановился в этом отеле, но не желал зайти и спросить из страха вы-звать подозрения.

Несмотря на то что Мики старался действовать как можно быстрее, подготовка к засаде длилась двое суток, включая поиск головорезов. Если за это время Тонио переехал, Мики ждут неприятности.

Более благоразумный человек на месте Сильвы менял бы гостиницы через день-другой. Но благоразумный человек ни за что бы не стал ничего писать на бумаге с адресом отеля, значит, Тонио не из осторожных. Напротив, он с детства отличался безрассудством, так что скорее всего, как догадывался Мики, он до сих пор находится в этом третьесортном отеле.

И Мики оказался прав.

Через несколько минут после полуночи на улице появился Тонио.

Мики сразу же узнал походку человека, вышедшего со стороны Лестер-сквер из-за дальнего угла Бервик-стрит. Мики напрягся, но подавил в себе желание немедленно наброситься на своего противника. С трудом сдерживаясь, он наблюдал, как человек прошел под фонарем так, что свет на мгновение упал на его лицо. Это действительно был Тонио. Мики даже различил морковно-рыжый цвет бакенбардов. С одной стороны, Мики стало легче от уверенности в том, что Тонио от него не сбежит, а с другой – его охватила еще большая тревога от мысли, что теперь нужно приступать к решительным действиям.

А потом показались полицейские в высоких шлемах и с дубинками на поясе.

Хуже момента нельзя было представить. Их было двое, и они шли по Бервик-стрит с противоположной стороны, освещая себе путь фонарями с выпуклыми линзами. Мики замер – больше ему ничего не оставалось. Заметив Мики в высоком цилиндре и с сигарой во рту, полицейские почтительно кивнули. В конце концов, если какому-то состоятельному господину пришло в голову стоять в подворотне в полночь, то это его личное дело, ведь они охотятся на преступников, а не на джентльменов. Ярдах в пятнадцати-двадцати от двери отеля они поравнялись с Тонио. Мики нервно заерзал на месте. Еще несколько секунд, и Тонио будет в безопасности за дверью.

Тут полицейские завернули за угол и скрылись из виду.

Мики подал знак сообщникам.

Сообщники двигались быстро.

Не успел Тонио взяться за ручку двери, как двое громил набросились на него, вывернули руки и оттащили в проход между домами. Тонио один раз вскрикнул, но потом его голос заглох.

Отшвырнув незаконченную сигару, Мики перешел через улицу и нырнул в темный проход. Сообщники, заткнув Тонио рот шарфом, избивали его железными прутами. С головы жертвы свалилась шляпа, лицо было залито кровью. Громилы старались хлестать прутами не по прикрытому пальто туловищу, а по рукам, коленям и голеням, чтобы было больнее.

Мики стало дурно.

– Эй, прекратите, болваны! – зашипел он. – Вы что, не видите, что уже хватит?

Он не хотел, чтобы они убивали Тонио. Нападение должно было выглядеть как обычное ограбление с применением силы. После убийства поднялся бы большой шум, и полицейские могли бы припомнить лицо Мики, пусть они и видели его несколько мгновений.

Нехотя громилы перестали избивать Тонио, который валялся на земле, не двигаясь.