Коллин Хоук - Пробужденный

Амон запел снова:

Свет, струящийся из мумии, стал ярче, и обрывки лент взметнулись с пола, подхваченные новым порывом ветра. Я потрясенно наблюдала, как лучи сгущаются, вылепляя кровеносную систему и ритмично пульсирующее сердце. Затем свет растекся по костям, и на них появились сияющие мышцы. Теперь передо мной парил не труп, а настоящая сверхновая – прекрасная и пугающая.

Не выдержав ее нестерпимого блеска, я прикрыла глаза рукой – и ощутила, как мое сердце откликается на оглушительное биение сердца мумии. Эта мысль стала для меня последней, потому что в затылок впилась грызущая боль, я вскрикнула, и перед глазами сомкнулась пыльная темнота.

Когда я пришла в себя, сияние уже погасло. Виски ломило; я спрятала лицо в ладонях и попыталась сдержать подступающую тошноту. Затем я услышала, как рядом пошевелился доктор Хассан. Он повалился на грязный пол и закричал:

– Приветствую твое пробуждение, о Великий!

Каждый звук жалил уши, точно разозленная гадюка. Я разобрала хруст песка, тихий разговор на древнеегипетском – который быстро сменился английским, – и затем приближающиеся шаги. Я по-прежнему закрывала лицо руками, но разглядела через щелку в пальцах пару босых ступней, которые прошлепали по земле и остановились точно передо мной. Амон уже освоил ботинки, так что, если он вдруг не решил разуться, ноги принадлежали явно не ему.

– Не нужно бояться, жрица, – усмехнулся кто-то высоко над головой. – Я не кусаюсь. Если, конечно, на то не будет твоего желания.

Боль в голове наконец сменилась тупой пульсацией, и я рискнула перевести взгляд с загорелых ступней на гладкие икры – и затем мускулистые бедра. Брат Амона не утруждал себя одеждой: на нем тоже была лишь белая складчатая юбка. Я быстро села и нашла глазами Амона, который, тяжело дыша, опирался на пустой саркофаг. Руки у него все еще дрожали.

Незнакомец рассмеялся и протянул мне ладонь. Я с благодарностью приняла помощь, однако стоило мне направиться к Амону, как эта же рука удержала меня на месте.

– Дай ему восстановиться. Наше пробуждение требует немало сил, поэтому сейчас он опустошен, – и юноша, бросив взгляд через плечо, ехидно добавил: – Я уж испугался, что ты поднимешь меня без каких-нибудь важных частей!

И он, улыбнувшись брату, склонился к самому моему лицу. Я вздрогнула, когда парень приобнял меня за талию, но была все еще слишком слаба, чтобы его оттолкнуть.

– Между нами говоря, я чересчур хорош собой, чтобы идти на такие жертвы даже ради спасения мира, – прошептал он, подмигивая. – Ты не находишь?

Поскольку в этот момент мой нос был фактически прижат к его груди, мне не оставалось ничего, кроме как молчаливо согласиться. Существо, недавно испугавшее меня до икоты, теперь несомненно являло собой образец мужской красоты. Длинные мускулистые руки выглядели сильными, как ветви дуба, но при этом удерживали меня с безукоризненной нежностью. Клацающая челюсть превратилась в волевой подбородок и чувственные губы, сейчас изогнутые в плутовской улыбке. Там же, где недавно были пустые глазницы, теперь сияли насыщенно-карие, с теплым янтарным отблеском глаза.

Как и Амон, второй принц явился в наш мир с обритой головой и в нелепой юбке, но все остальное в нем было безупречно. Кожа его имела тот же медовый оттенок, что и у брата – надо понимать, наследие жизни в тропическом поясе, – но на этом их сходство заканчивалось.

Хотя оба были прекрасно сложены, Амон казался крупнее и более крепко сбитым. Если его лицо имело открытое, прямое выражение, мой новый знакомец явно был себе на уме – и прятал за любезными манерами не одну шальную мысль.

Я все еще стояла, хмуро разглядывая лукавую ямочку у него на подбородке – черта, которой Амон тоже был лишен, – когда парень обратился к доктору Хассану:

– Что за прелестный дар ты приготовил мне, старик! Он почти возмещает скудный пир.

– Молю меня простить, – и археолог снова упал на колени. – Видите ли, у нас особые обстоятельства…

Договорить ему не дал Амон. Под глазами парня залегли глубокие круги, а кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок – но он все равно доковылял до нашей троицы, взял меня за предплечье и почти выдрал из объятий брата.

– Лилия – не жрица. И она не твоя игрушка!

Глаза звездного бога сузились, хотя губы продолжали улыбаться. Его усмешка стала только шире, когда он заметил наши переплетенные руки.

– О, понимаю. Она твоя .

Амон нахмурился.

– Она не моя и не твоя, а своя собственная. И никому не обещана!

– Да ну? – Астен сложил руки на груди. – Что ж, дева, которая никому не обещана, сама может выбрать, кого пожелает.

С этими словами он взял мою свободную руку и запечатлел на запястье долгий поцелуй.

– Дай мне пару часов, и я докажу, кто искуснее выполнит твои самые потаенные желания…

Амон вздохнул.

– Лилия, это Астен. Астен, это Лилия и наш визирь, доктор Хассан.

– Для меня честь лицезреть вас, – в волнении проговорил археолог, приподнимая убеленную сединами голову.

– Да-да, – нетерпеливо ответил юноша. – Вы сможете воспеть меня потом. Брат сказал, у нас мало времени?

– Не то слово, – мрачно ответил Амон.

– Что ж, – и воплощение звездного бога, обойдя коленопреклоненного визиря, наклонилось за яблоком. – Сколько дней осталось до церемонии?

Протерев фрукт о белую юбку, которая при этом скандально задралась, Астен с наслаждением всадил зубы в хрустящую мякоть. Одна капля сока сорвалась с нижней губы и заскользила к подбородку. Парень перехватил ее большим пальцем и хитро улыбнулся, прежде чем протянуть мне надкушенное яблоко.

Флирт был таким откровенным, что я не сдержалась и захихикала. И это его я испугалась пять минут назад?!

– Нет, спасибо, – ответила я сквозь смех.

– Этого плода вполне хватит на двоих. Может, ты подумаешь еще раз?

– Спасибо, но я не голодна. Угощайся сам.

– Какая жалость! Соприкоснувшись с твоими губами, это яблоко стало бы вдвое слаще.

– Ну все, хватит, – вмешался Амон. – Ты немедленно прекратишь эти безвкусные домогательства.

Астен примирительно похлопал брата по плечу.

– Ладно-ладно. У нас есть время хотя бы на маленький пир?

– Боюсь, нет, – ответил Амон, помрачнев. – Темный собирает приспешников и становится сильнее с каждой минутой.

Доев яблоко, Астен легкомысленно швырнул огрызок в темноту, и доктор Хассан тут же бросился его поднимать.