Зоэ Арчер - Сладкая вендетта

Впрочем, может быть, Далтону снился кто-то другой. Может быть, подружка. Он не говорил, ждет ли его женщина, но такую возможность нельзя было исключить. Мужчине вроде Далтона нет нужды искать женского общества. Женщины, которых привлекает вкус опасности, сочтут его просто неотразимым. А об опасном мужчине грезит почти каждая женщина.

«Но только не я. Мне хватает опасности в моей работе, в любовных связях она мне не нужна», – думала леди Уоррик.

Она наблюдала, как Далтон спит, как во сне черты его лица смягчаются. Оказалось, когда он не сердится или не ругается, его рот становится почти чувственным.

От мыслей о Далтоне ее отвлек резкий толчок в бок. Она повернулась к Саймону и увидела, что тот нахмурился.

– Будь начеку, – сказал он шепотом и многозначительно посмотрел на Далтона.

Ева ответила тоже шепотом:

– Я всегда начеку.

– Все когда-то случается в первый раз.

Ева ответила ему жестом, которому научилась в лондонских доках. Однако предостережение было разумным. Если они провалят это задание, то все члены «Немезиды» либо попадут в тюрьму, либо погибнут. В этот раз ставки слишком высоки, чтобы полагаться на нечто столь несовершенное и легко поддающееся одурачиванию, как человеческое сердце.

Джек не доверял никому, и меньше всех – леди Уоррик. Пока поезд замедлял ход, он наблюдал за ее лицом, пытаясь прочесть на нем хоть малейший намек на то, о чем она думает. Но Ева ухитрялась сохранять совершенно непроницаемое выражение. Может, она планирует его убийство, а может, дневное чаепитие, – может быть что угодно, по ней не поймешь. В поле зрения вплыла платформа вокзала Кингс-Кросс. Ева продолжала смотреть в окно. И она, и эти два ее приятеля держались настороженно, готовые ко всему. Джек тоже. Он поспал в дороге совсем чуть-чуть, но это его взбодрило. Ему больше не казалось, будто в его глаза насыпали песку. Он перестал разглядывать Еву и тоже стал смотреть в окно. Несмотря на поздний час, по платформе в ожидании поезда бродили люди. Никакой толпы полицейских, явившихся его арестовать. Но Далтон сохранял настороженность. Полиция может ждать в засаде. Если они думают, что он сдастся без боя, то скоро поймут свою ошибку.

– Держитесь непринужденно. – Ева накрыла ладонью его сжатые в кулак пальцы. Джек от неожиданности вздрогнул. Она попыталась разжать кулак, но ей это не удалось. – Если вы будете держаться как сбежавший заключенный, то все именно его и будут в вас видеть.

– Думаете, я сам не знаю? – прорычал он, но пальцы все-таки расслабил.

Ева отняла руку и провела ею по юбке, как будто хотела стереть след от прикосновения к его коже. Джека кольнуло разочарование.

Поезд с шипением остановился. Саймон вышел в коридор и выглянул на платформу, освещенную сотнями газовых фонарей. Посмотрел в одну сторону, в другую и обратился к своим компаньонам:

– Все чисто. – Затем, положив руку на карман, пристально посмотрел на Джека. – Только попытайся сбежать, и я разряжу тебе в спину мой револьвер.

– Продолжай мне угрожать, – ответил Джек, – и я засуну твой чертов револьвер тебе в задницу.

Ева, нахмурившись, встала между мужчинами.

– Вы оба, хватит уже бить себя кулаками в грудь! Нас ждет кэб.

Толкнув плечом Саймона, она вышла из купе. Джек, следуя за ней, бросил на франтоватого блондина свирепый взгляд и, проходя мимо, толкнул его рукой. Впрочем, Далтон был вынужден отдать Саймону должное, тот не сдвинулся ни на дюйм.

Часы на вокзале показывали половину третьего утра. Джек бывал на Кингс-Кросс раз десять, а может, и больше, но это было давно. Он почувствовал неприятное покалывание в загривке. Сами размеры здания с его массивным сводчатым потолком вызывали у него тревогу. А тут еще слишком тесный костюм, из-за которого он чувствовал себя сдавленным, от этого было еще хуже. Его сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди.

Ева направилась к зданию вокзала. Джек следовал за ней, а Саймон и Марк шли сзади, чуть не наступая ему на пятки.

Джек сказал себе, что сможет это сделать. Сейчас. Вырваться от этих психов из «Немезиды» и самостоятельно выследить Рокли. На вокзале десятки мест, где он может затеряться, если побежит быстро. Например, махнуть через пути и скрыться на товарных складах или за угольным сараем.

– Я бы на вашем месте не стала этого делать, – бросила Ева через плечо. – Саймон меткий стрелок. Его призы из Итона за стрельбу занимают целую полку.

– Я не люблю, когда мне угрожают, – прорычал Джек.

Мисс Уоррик остановилась и повернулась к нему лицом так резко, что он чуть было не налетел на нее.

– Тогда не давайте нам повода угрожать.

Какой-то мужчина в помятом твидовом костюме с любопытством посмотрел на них. Ева приклеила на лицо лучезарную улыбку.

– Полно, кузен Генри, мама приготовила для вас комнату, и я уверена, она не ложится спать, дожидаясь, когда вы приедете.

Мужчина в твидовом костюме прошел дальше.

– Надеюсь, она приготовила мне и что-нибудь выпить, – сказал Далтон. Это бы ему точно не помешало.

– Один из своих знаменитых ликеров, конечно. – Ева кивнула в сторону аркады, которая вела к выходу. – Поспешите, кузен. Мы же не хотим быть невежливыми по отношению к маме.

Джек мог бы придумать дюжину грубостей в ответ, но не хотел привлекать к себе еще больше внимания. Сейчас ему казалось самым разумным просто идти туда, куда его ведут эти сумасшедшие из «Немезиды», и по дороге обдумывать план побега.

Все четверо быстро прошли через здание вокзала, миновали кассы и вышли на улицу. На Сент-Панкрас-Роуд выстроились в ряд несколько кэбов. И кучеры, и лошади дремали, свесив во сне головы. Только один возница не спал и замахал им рукой. Джек предположил, что это еще один из «Немезиды». Марко и Саймон поспешили к поджидавшему кэбу.

– Далтон, пойдемте, – сказала Ева, видя, что Джек остался стоять на тротуаре.

– Дайте же мне хоть минутку!

Он вдохнул полной грудью. Воздух казался густым от запахов угольного дыма, лошадиного навоза и грязи. Ни намека на каменную пыль или горький ветер Йоркшира. Он вернулся. Вернулся в Лондон. Джек не думал, что когда-нибудь попадет сюда снова.

– Ну же, Далтон, живее!

Голос Евы был намного мягче, чем ее слова. Но Джек и сам не хотел торчать здесь, дожидаясь, пока мимо не пройдет какой-нибудь легавый. Как только закрылась дверь, кэб, дребезжа по мостовой, повез их прочь.

Лондон. Лондон! Джек смотрел в окно на проносящиеся мимо улицы, и это слово билось в его крови. Далтон здесь родился, и самые ранние его воспоминания были связаны с тем, как он, босой и грязный, бегал по извилистым улицам этого города – жалкого и роскошного, города-потаскухи. Как же он его любил, как скучал по нему!