Тилли Бэгшоу - Сидни Шелдон. Узы памяти

Саммер попыталась найти другой подход. Она надеялась, что новости из Уолтемстоу могли по крайней мере возбудить любопытство в Тедди, но он, похоже, твердо решил не обращать ни на что внимания. Тогда она задала ему тот же вопрос, что и несколько недель назад – Рокси.

– Майкл рассказывал вам о тайне за несколько недель до праздника? Нечто, что его тревожило, что он обнаружил?

– Нет. Не говорил.

– Уверены?

– Абсолютно. Рокси уже спрашивала меня, так что я успел поразмыслить. Она говорила, что ты тоже упоминала о «тайне». Но боюсь, мы все не имеем ни малейшего о ней представления. До праздника с Майклом все было в порядке. Ничто его не беспокоило.

– Но он сказал мне…

– Саммер! – перебил Тедди. – Ты выстроила настоящую теорию заговора. Таинственные секреты, подрезанные тормозные кабели мотоцикла… Неужели не видишь, что все это игра воображения?

Тяжелое молчание воцарилось за столом.

– Если бы я уверился, что кто-то намеренно хотел убить моего сына, ты сомневаешься, что я бы тут же вызвал полицию? Неужели думаешь, что я не хочу узнать правду?

Саммер покачала головой.

Приподняв ее подбородок, Тедди заглянул в глаза и сказал мягко, но решительно:

– Это. Был. Несчастный. Случай. А теперь… – Он широко улыбнулся, мгновенно переломив напряжение, как сухую ветку. – Давай закажем пудинг. Договорились? Итон месс [21]неплохо бы попробовать, прежде чем поверить, что такое существует.

Несколько часов спустя, придя в «Орейндж», Саммер побросала немногочисленные вещи в сумку.

«Почему никто мне не верит? Почему никто не принимает меня всерьез?»

Слезы досады копились в глазах. Она вспомнила, что сказал босс в «Нью-Йорк пост», когда отверг статью о банде, державшей в страхе жителей квартала. Саммер работала над ней несколько месяцев.

– Мне не нужно пустых разглагольствований, мисс Мейер. Принесите мне факты. Это газета. Мы не печатаем волшебных сказок.

Неужели ее версии о несчастье с Майклом – тоже волшебные сказки, и произошел всего лишь несчастный случай, как считает Тедди и весь остальной мир?

Потирая глаза, она чувствовала, как кружится голова от усталости.

Вернувшись в свой мейфэрский офис фонда «Кингсмир капитал», Тедди закрыл дверь, снял пиджак и упал в мягкое кожаное кресло, зажмурился и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

«Нельзя паниковать. Ни в коем случае. Это совершенно не по-английски».

Он поднял телефонную трубку:

– Да, это я. Прости, что нарушаю отдых. Но думаю нам нужно поговорить.

Сергей Милеску был напуган.

Он был так уверен, что Эдвард Мэннинг добудет ему все необходимое: накопает столько грязи на Алексию де Вир, что выдавит ее из министерства, а босс, который платил, заменит ее более подходящим послушным кандидатом. Но он целый год выжимал из старого гомика информацию, как из лимона, а капель становилось все меньше. Иссякало и терпение босса.

– Я заплатил авансом, веря, что получу желаемое, – цедил босс в костюме с Сэвил-роу. И голос… размеренный, выговор образованного человека, бизнесмена. Но он точно не бизнесмен. Безжалостный убийца, выросший на улицах Тбилиси, без денег и богатых родителей, он обладал острым умом, достаточным, чтобы пробиться в жизни. Он лгал, угрожал, воровал и обманывал, пока не поднялся на самые верхи нового российского общества. Теперь он владел нефтяными вышками и алмазными копями, химическими заводами и АЭС. Морганы и Голдманы этого мира преклонялись перед ним. В Лондоне он вращался в высшем обществе, встречался с молодыми аристократами, жертвовал кучу денег на благотворительность и был готов помочь политическим партиям. Тори действительно его прикрывали, пока эта выскочка Алексия де Вир не набралась наглости вмешаться в его деловые операции, прикрыв налоговые и другие лазейки, на которые так полагались и он, и другие живущие в Лондоне олигархи. Министр внутренних дел перешла ему дорогу. Роковая ошибка. Лоск утонченности скрывал сущность безжалостного дикаря.

Сергею довелось познакомиться с его вторым лицом. Лицом дикаря. У украинской проститутки, попытавшейся обокрасть этого человека, вырвали глаза. Ходили слухи, что она отделалась так легко, потому что была женщиной.

Сергей ощутил, как рубашка пропитывается потом.

– Я верну деньги.

– Деньги меня не интересуют. Я хочу получить то, за что заплатил.

– Вы это получите.

– Когда?

– Скоро.

Босс хлопнул в ладоши. В комнате появились двое громил. Сергей мяукнул, как перепуганный котенок.

– Пожалуйста! Вы все получите! Очень скоро! – взмолился он.

– Уверен, что так и будет, мистер Милеску. Моя охрана вас проводит.

Марджори Пилчер сняла новую стеганую куртку-хаски, одновременно спускаясь по холму в поместье Кингсмир. Как часто бывало на дневных прогулках, она любовалась красотой природы Северного Оксфордшира. До чего же ей повезло жить здесь! Как председатель инициативного женского общества Кингсмира и Коттерилла, Марджори любила считать себя одной из основных фигур в здешней общине. Именно она убедила Тедди де Вира, самого крупного землевладельца в округе, разрешить «порядочным» пешеходам проход по его землям, хотя доступа в дом они не имели.

Наблюдая, как ее спрингер-спаниель Фреклз катится по склону холма к величественному, похожему на нарнийский, лесу, Марджори наслаждалась собственным триумфом. Даже преподобный Грей, местный викарий, был восхищен легкостью, с которой она уговорила де Вира.

– Понять не могу, как это вы его обаяли, миссис Пилчер! – твердил он за блюдом промасленных лепешек. – Но слава Богу, вам это удалось, Многие поколения жителей деревни будут перед вами в долгу, дорогая леди!

Эта идея понравилась Марджори. И подумать только, ее покойный муж Фрэнк (ублюдок) считал ее ни на что не годной!

«О Господи! Что вытворяет этот ненормальный пес!»

– Фреклз! Прочь, мальчик! Убирайся!

Единственным условием Тедди было то, чтобы пешеходы и их животные держались дорожки через парк и лес и не ступали в сады Кингсмира. И тут собственное озорное животное Марджори Пилчер катается под деревьями, откровенно нарушая это священное правило, и копается в земле, которую пытались зацементировать при строительстве новой пагоды.

– Фреклз!

Марджори стала неохотно пробираться сквозь колючие кусты шиповника, образовавшие природную границу между парком и садами, окружавшими особняк. Как и большинству местных жителей, Марджори вовсе не нравилась идея пагоды в поместье Кингсмиров. Она считала пагоду «аляповатой и вульгарной». Но не возражала вслух из страха рассердить Тедди и потерять таким трудом завоеванные права пешеходов. Как выяснилось, решение было правильным. Мерзкую штуку еще предстояло построить, а возможно, этого никогда и не будет. Особенно теперь, когда сын де Виров попал в ужасную аварию, миссис де Вир ранена каким-то психом-таксистом. Какой кошмар! Все, что осталось от великих планов Тедди, – уродливая, забетонированная яма, но и она скоро зарастет. Хотя недостаточно скоро для озорника Фреклза.