Элизабет Чедвик - Отвергнуть короля

– Куда мы едем? – Гуго глядел на мать серьезными ярко-голубыми глазами.

– В Лондон… В дом твоего дедушки.

– А папа-папа там будет?

У Махелт перехватило дыхание.

– Не знаю. – Она хотела добавить, что ей все равно, но ей было не все равно. Далеко не все равно. Она злилась и винила мужа во всем произошедшем.

Ида убрала шитье, над которым в последнее время работала, оно не было уложено вместе с остальными вещами.

– Это я возьму с собой, – сказала она. – Тогда все будет готово к нашему возвращению. Мы должны работать не покладая рук. Вечно нужно что-то чинить. Как только со всем справиться? Как починить то, что порвано? – Она уставилась в пространство и, казалось, потеряла нить рассуждений.

– А если не нужно? – спросила Махелт. – Не все можно починить.

Эскорт ожидал их во дворе. Маленькая повозка предназначалась для Иды, женщин и детей. И Трайпса, который был слишком стар и болен, чтобы бежать за лошадьми. Махелт ждала ее черная кобыла. Во дворе толпились чужие рыцари и наемники, которые не смотрели ей в глаза. Ленвейз предпочел не явиться. Иоанн наблюдал из верхнего окна. Он ничего не говорил, но выпячивал свой триумф, словно золотую цепь.

– Мне нужен Роджер, – сказал Гуго, когда Орлоция усадила его в повозку и укутала пледом. Нижняя губа мальчика была оттопырена и готова задрожать.

– Ты увидишь его через несколько дней, – напряженным голосом ответила Махелт, зная, что, скорее всего, лжет. – Сейчас ему надо быть в Норидже.

– Почему?

– Потому что король так решил.

– Почему?

«Потому что небо падает на нас. А твой отец и дед позволили этому случиться с теми, кого они должны были защищать в первую очередь».

– Потому что за все надо платить, – ответила она.

Ида совладала с собой и отвлекла внимание Гуго, вручив ему шерсть, чтобы смотать в клубок, и рассказав небылицу. Когда они покинули Фрамлингем, Махелт сосредоточилась на езде, не желая ни о чем думать. Как будто вокруг бушует буря и она должна от нее укрыться. Когда-нибудь ей придется разобраться со всем, но не сейчас. А может, и не придется до конца ее дней.

Лондон, март 1216 года

В сумерках третьего дня пути Махелт и Ида добрались до дома Биго на Фрайди-стрит. С полудня беспрестанно моросило, и холод пробирал до костей. Ида кашляла и была красной, маленький Гуго был бледен и дрожал, а у малышки резались зубки – она беспокоилась и плакала весь день. Махелт сознавала, что все вокруг несчастны, но отстраненно наблюдала за ними из убежища своего внутреннего замка. Ничто не сможет пробить ее стены.

Когда они повернули во двор, Махелт увидела, что Эбен привязан снаружи конюшен и конюх Гуго торопливо растирает его. На спине жеребца виднелся след от седла, а от черной шкуры поднимались струйки пара. Другие конюхи хлопотали вокруг лошадей, все конюшни были переполнены.

Когда Махелт спешилась, Гуго вышел из здания с усталым и глубоко встревоженным видом. Его дорожный плащ был забрызган грязью от подола до колен, и он побледнел от усталости. Махелт видела мужа и в то же время не видела. Она знала лишь то, что он позволил ей и детям стать жертвами Иоанна, хотя обещал им безопасность. Махелт едва сдержалась, чтобы не заорать на него. Она знала: если начнет кричать, замолчать уже не сможет.

– Папа, папа! – Маленький Гуго выбрался из повозки и побежал к отцу.

Гуго подхватил его на руки, поднял и крепко поцеловал:

– Ты цел! Слава богу, ты цел!

– Король забрал Роджера! – сообщил мальчик.

– Знаю… Мы вернем его назад. Обещаю, что вернем.

Махелт сжала кулаки, когда Гуго приблизился, и отступила, не желая, чтобы он к ней прикасался.

– Это такое же ваше обещание, как и другие?

– Я исполнял свой долг… – Гуго протянул руку к ее щеке. – Боже праведный, Махелт, ваше лицо… Что они?..

– Долг?! – выкрикнула она. – Не говорите мне о долге! Вы оставили меня и наших детей в руках вероломных слабаков. Золото и серебро оказались вам дороже наших жизней! – У Махелт пульсировало в висках, пока она пыталась унять свою ярость.

– Это неправда и несправедливо. – Глаза Гуго потемнели.

– Как смеете вы говорить о правде и справедливости? Вас не было там, когда король въехал в замок и забрал Роджера. Когда сына вырвали из моих рук, а меня швырнули в темницу! – Голос ее надломился. – Вас там не было, Гуго. Вас там не было!

Иде помогли выйти из повозки, она слегка пошатывалась после долгого путешествия.

– Пожалуйста, – в ужасе взмолилась графиня, – не надо ссориться, только не здесь! Давайте спрячемся от дождя и холода.

Махелт закрыла глаза, собирая остатки сил. Ради детей. Ради Иды и беженцев из Фрамлингема она должна сохранять спокойствие.

– Твой отец здесь?

Ида шагнула к дому и покачнулась. Гуго поставил сына на землю и взял мать под руку, чтобы поддержать.

– Я здорова, – заверила Ида, хотя это было неправдой. – Немного устала с дороги. Мне просто нужно отдохнуть и увидеть твоего отца… И убедиться, что с ним все хорошо.

Перед глазами Махелт повисла красная пелена. Они бы не оказались в подобном положении, если бы граф ценил свою семью больше, чем сокровища.

– Уверена, с ним все хорошо, – пробормотала Махелт. – Давайте сперва позаботимся о вас.

Гуго взял Иду на руки и отнес в спальню. Он поспешно приказал слугам расстелить кровать и отправил одного из них на поиски отца.

Иде положили нагретый камень в ноги и подоткнули вокруг нее одеяло. Явился граф с покрасневшими глазами и серым и усталым лицом. Он взглянул на жену и взялся пальцами за переносицу.

– Муж… – с трудом сглотнула Ида.

Махелт приказала слуге принести ей попить.

Граф нерешительно приблизился к кровати, словно пытался припомнить, как нужно поступить в подобном случае. Наклонившись, он взял жену за руку.

– Путешествие было долгим, – произнес он. – Отдыхайте.

Ида отпила из кубка и откинулась обратно на подушки.

– Мне просто нужно поспать, – прошептала она. – Я так устала.

Граф держал жену за руку, пока та не закрыла глаза, затем осторожно высвободился и, ни на кого не глядя, вышел из комнаты. Гуго последовал за ним. Махелт тоже устала и вымоталась, но знала, что не сможет уснуть, даже если ляжет, и потому приказала слугам позаботиться об Иде, а сама последовала за мужчинами.

Де Лонгвиль рассказывал, что случилось во Фрамлингеме, и граф выглядел мрачным.

– Ленвейз должен был сражаться! – Махелт присоединилась к ним без приглашения, утверждая свое право участвовать в разговоре. – У нас имелся гарнизон и достаточно военных припасов. Я говорила ему, чтобы он сражался.

– Мой комендант, несомненно, лучше разбирается в военном деле, поскольку обучался ему с рождения, – упрекнул ее свекор.