Элизабет Чедвик - Отвергнуть короля

– Мне нужен день, чтобы обдумать решение…

Де Молеон допил и встал:

– Я должен передать ваш ответ королю. Не совершите ошибки, он победит в этой битве, и те, кто не подчинится ему, будут уничтожены.

Когда де Молеон ушел, Ленвейз потер лицо руками, расправил плечи и послал своего старшего оруженосца собрать рыцарей в караульной. Он прикусил щеку изнутри, когда увидел, что к нему приближается Махелт твердым, как у мужчины, шагом. Графиня знает свое место, но молодая госпожа властолюбива и противится естественному порядку вещей.

– Миледи… – едва заметно кивнул он.

Ответной любезности Ленвейз не дождался.

– Что вы ему сказали?

– Сказал, что нам нужно время подумать, – чопорно ответил он.

– Здесь не о чем думать! – отрезала она.

– Напротив, мадам, очень даже есть, не в последнюю очередь – о жизнях обитателей замка.

– В таком случае держите ворота запертыми. Вы должны известить лорда Гуго и графа Норфолка.

– У них недостаточно сил, чтобы снять осаду, миледи, – едва сдерживался Ленвейз. – Если они явятся на помощь, то лишь сами попадут в плен.

– Мы можем продержаться. У нас есть люди и запасы. – Глаза Махелт сверкали. – Я не покорюсь этому человеку.

– Миледи, я сделаю все возможное для всех заинтересованных лиц. По-вашему, мне хочется склониться перед тираном? Прошу меня извинить. – Не дожидаясь ответа, Ленвейз еще раз поклонился, чтобы окончить спор, и зашагал прочь.

Махелт сжала кулаки. Дело добром не кончится, поскольку у Ленвейза кишка тонка для драки. Она была права, и цена отказа Гуго прислушаться к ней оказалась непомерно высока.

Утром королевские герольды вернулись, чтобы потребовать сдачи крепости. Махелт молилась вместе с Идой в часовне, когда был предъявлен ультиматум, и ничего не подозревала, пока испуганный слуга не прервал ее молитвы, прошептав, что королевская армия входит во Фрамлингем.

– Нет! – закричала она, поднявшись с колен и подбежав к двери, чтобы увидеть, как наемники и солдаты рекой текут в ворота. Король ехал на белой лошади, которая сворачивала голову набок и высоко поднимала колени, вторгаясь в самое сердце ее дома. Гарнизон опустился на колени перед королем, побросав оружие в кучу посреди двора. – Господи Иисусе, нет!

Ида подошла к Махелт, стоявшей у двери часовни, и перекрестилась.

– Будь что будет, – пробормотала она.

Махелт бросила на нее полный ужаса взгляд:

– Ленвейз не должен был капитулировать!

– Если Ленвейз считает, что так лучше, мы должны довериться ему, – покачала головой Ида. – Успокойся, дочка, если не хочешь усугубить положение.

Махелт поджала губы и попыталась унять ярость и ужас. В голове ее промелькнули образы истощенной Мод де Браоз и зарезанных жены и ребенка Уилла. Неужели дойдет до этого? Им всем суждено погибнуть от голода и жажды в темнице? Или с ножом в груди? Иоанн, должно быть, торжествует.

Ида повернулась к Махелт со спокойствием человека, который устал настолько, что ему уже все равно.

– Я выйду к нему, – сказала она. – Я графиня, и это мой долг. Ты оставайся здесь.

Ида шагнула вперед, крохотная хрупкая фигурка в платье из зеленого шелка.

– Нет, я не стану прятаться! – Махелт вздернула подбородок и собралась с силами, понимая, что не может позволить свекрови одной нести этот груз.

Когда женщины вышли из часовни, кровь Махелт застыла в жилах при виде старшего сына. Роджер убежал от няни и бесстрашно стоял перед Иоанном, размахивая игрушечным мечом. Не думая ни о чем, кроме спасения ребенка, Махелт бросилась вперед, схватила Роджера и спрятала у себя за спиной.

Иоанн неторопливо спешился, сама медлительность его движений казалась угрозой.

– Леди Биго… – с удовольствием произнес он. – Графиня Ида…

– Сир… – Ида преклонила колени.

Иоанн изогнул губы и учтиво произнес:

– Спешу вас обрадовать: я не тронул укрепления замка. Это было бы весьма прискорбно.

Тон короля намекал, что стены Фрамлингема – не более чем роскошная позолота на марципановом торте. Он снял перчатки для верховой езды.

– Ваш комендант благоразумен и более удачлив, чем ему кажется. Его мудрость спасла вас… Как и преданность вашего отца, леди Биго. Я не стану жестоко обращаться с любимой дочерью столь верного слуги, даже если она в родстве с теми, кто чинит нам вред. – Иоанн шагнул вперед, за спину Махелт, и вытащил Роджера. – Я смотрю, ты отважный маленький рыцарь, мой мальчик.

Роджер гордо выпятил подбородок. Махелт вонзила ногти в ладони.

– Оставьте его в покое! – с яростью сказала она.

Положив ладонь на плечо Роджера, Иоанн разглядывал женщин с ликующей насмешкой:

– Графиня, леди Биго, вы можете отправляться на все четыре стороны и искать помощи, где пожелаете. Я разрешаю вам взять двух рыцарей в качестве охраны, а также егерей и конюхов графа. Пусть их кормит он, а не я. Младший сын и младенец могут сопровождать вас, мне все равно, но этого я, пожалуй, оставлю себе в качестве залога.

– Нет! – Махелт показалось, что на нее обрушилась каменная плита. – Ни за что!

– Я могу задержать всех вас, – сощурился Иоанн. – Подумайте об этом. Я рассчитываю, что вы уведомите графа и его сына, что я всем сердцем желаю примирения. Если они покорятся, я обойдусь с ними столь же снисходительно, сколь с вами сейчас. Даю им месяц на размышление, а мальчик пусть тем временем послужит мне… Полагаю, из него выйдет толк.

Махелт не могла думать от нестерпимой боли и ужаса. Она знала лишь, что не позволит Иоанну отобрать у нее сына, как он отобрал ее братьев. Выхватив Роджера у короля, мать заключила ребенка в объятия.

– Нет! – прошипела она, скаля зубы. – Вы не получите его.

Иоанн махнул рукой, и де Молеон попытался разлучить мать и дитя. Махелт еще крепче обняла Роджера, стараясь защитить его.

– Вы не получите его! – вопила она. – Сначала вам придется меня зарубить!

Махелт укусила де Молеона и сумела вывернуться. Ругаясь, он снова схватил ее. Один из его людей схватил ее с другой стороны. Махелт сражалась как львица, но в конце концов ее силы иссякли. Четверо мужчин оторвали ее от Роджера и швырнули к ногам короля, а пятый пригвоздил к земле, пока она извивалась и боролась.

– Это воля короля! – задыхаясь, произнес де Молеон. С его прокушенной руки капала кровь. – И вы покоритесь ей, мадам.

– Убейте меня! – рыдала Махелт, ослепнув от слез. – Если вы заберете его, лучше мне умереть!

Роджер смотрел на мать, бледный от потрясения, все еще сжимая свой деревянный меч. Он повернулся, чтобы атаковать де Молеона, но наемник схватил мальчика за шкирку, выдернул меч из его руки и швырнул через двор.

– Я научу тебя манерам, сопляк! – Он встряхнул Роджера, как терьер – крысу. – И мне плевать, что ты внук Маршала!