Элизабет Чедвик - Отвергнуть короля

– Вы хотите, чтобы я возглавил отряд? – уставился на него Гуго.

– Пожалуй, поздновато уверять, будто ты неспособен, – язвительно заметил отец, – но если ты предпочитаешь остаться дома и плести красивую тесьму, только скажи, и я пошлю другого сына.

Гуго заледенел от тона отца.

– Я вполне способен возглавить отряд и никогда не пренебрегал своим долгом, сир, но я думал, что вы сами за всем проследите.

– Пора тебе единолично командовать войсками, – покачал головой Роджер. – Я уже стар для этого. Пусть я еще не выжил из ума, но меня не прельщает перспектива скакать через всю Англию, пересекать Ирландское море и все лето драться и спать в шатрах, когда это вполне по силам более молодым. Я велел писцам отправить повестки нашим вассалам и заказать припасы. Вы выступите в путь через две недели.

Пошатываясь, Гуго вернулся к Махелт. У него было полно опасений и ожиданий. Он никогда прежде не бывал в Ирландии и никогда не командовал войсками Биго единолично. В немалой степени его волнение было вызвано возможностью встречи с отцом жены на поле боя. Это было бы невыносимо.

Махелт больше не сидела за станком, а стояла у окна и смотрела вдаль. Гуго обвел взглядом ее силуэт в красном платье, тонкий и напряженный.

– Не хотите ли проехаться верхом? – спросил он.

Махелт понимающе взглянула на мужа:

– Должно быть, отец сказал вам нечто важное.

– Прошу, давайте прокатимся. Мне бы очень этого хотелось. – Гуго учтиво протянул жене руку, зная, что она не откажется, поскольку любит скакать по окрестностям.

Пока Махелт надевала платье и сапоги для верховой езды, он велел оседлать лошадей: Эбена для себя и черную кобылу с белой звездочкой для жены. Бок о бок, в сопровождении пары грумов и пестрой своры шумных собак, они выехали через задние ворота и поскакали вдоль сада и озера, ландшафт которого его отец облагородил, чтобы показать Фрамлингем с выгодной стороны. Не просто оборонительная крепость, а величественный и элегантный дом, построенный на деньги, вырученные за восточноанглийское зерно, вывозимое из оживленных портов Ипсуича, Ярмута и Ханстантона. Гуго обернулся на венчающие замок башенки. Какой полной и счастливой жизнью они могли бы жить, если бы не обстоятельства!

Они въехали в олений парк, лошади брели почти по колено в сочной траве полян, пробираясь по поросшим лесом участкам. Полог деревьев еще хранил оттенки нежной весенней зелени. Собаки обнюхивали землю и пускались в погоню по следу. Вдали несколько самок с детенышами нырнули в заросли, и Гуго свистом велел борзым оставаться на месте. Затем они некоторое время ехали в тишине. Выносив и родив ребенка, Махелт научилась терпению, и теперь спокойно ждала. И все же она была взволнована, поскольку новость явно была ужасной, если мужу понадобилось пригласить ее на верховую прогулку, дабы завести разговор.

Наконец Гуго указал влево и небрежно произнес:

– Я думаю посадить здесь пару лип для тени, когда вернусь из Ирландии, и развернуть к ним русло вон того ручья.

– Из Ирландии? – уставилась на него Махелт. – То есть как это – «вернусь из Ирландии»?

Гуго скривился:

– Король выступает в Ирландию, чтобы разобраться со своими ирландскими вассалами. Мы должны собраться в Бристоле к четырнадцатому мая. – Он помедлил. – Отец хочет, чтобы я возглавил отряд, поскольку его здоровье оставляет желать лучшего.

Махелт стало нехорошо.

– Что вы имеете в виду – король собирается «разобраться» со своими ирландскими вассалами? В том числе с моим отцом?

– Это зависит от действий вашего отца.

– Вы с ним окажетесь в противоположных лагерях?

Гуго поерзал в седле, избегая ее яростного, испуганного взгляда.

– До этого не дойдет.

– Тогда зачем объявлять сбор?

– В Шотландии тоже был объявлен сбор, но до сражения не дошло. Иоанн хочет дать Ирландии новую конституцию, чтобы каждый знал свои границы.

Махелт ударила кобылу поводьями по шее и вонзила в нее маленькие серебряные шпоры. Фыркнув от возмущения, кобыла галопом помчалась по поляне. Гуго вполголоса выругался и пришпорил Эбена, скача во всю прыть. Он с грохотом поравнялся с черной кобылой Махелт и вырвал у жены уздечку, притянув ее к себе, словно противника на турнире. Кобыла встала как вкопанная перед самыми деревьями.

– Ваш отец слишком проницателен, чтобы угодить в ловушку, – выдохнул Гуго. – В любом случае король преследует не его. Он преследует де Браоза и семейство де Ласи.

– Да, но если бы не милость Божья, на их месте мог бы оказаться мой отец! – прокричала она. – Всем известно, почему король ополчился на де Браоза… и вовсе не потому, что де Браоз задолжал ему денег!

– Не потому. А потому что его жена не смогла держать рот на замке!

– Если вы полагаете это грехом, мне больше нечего вам сказать. – Махелт с силой развернула кобылу и поскакала обратно к замку.

Гуго выругался и поехал за ней:

– Я не утверждал, что это грех. Я утверждал, что это причина. Вы приписываете мне то, чего я не говорил.

– Но это лишь вопрос меры. Вы поможете уничтожить де Браоза, тем самым попустительствуя убийству принца Артура. Вам не кажется, что Иоанна следует привлечь к ответственности прежде, чем он привлечет других?

– Здесь вас слышал только я, – резко произнес Гуго. – Ваш отец прекрасно знает, когда лучше придержать язык. И я надеюсь, вы обладаете тем же достоинством.

Махелт снова пустила лошадь галопом, но на этот раз Гуго не стал ее догонять.

Гуго покачивал сына на руках.

– Веди себя хорошо и слушайся мамочку, пока меня нет. – Он поцеловал маленького Роджера в щечку.

Малыш засмеялся и попытался сдернуть с отца шляпу. Гуго улыбнулся и нахлобучил ее сыну на голову.

При виде их у Махелт похолодело внутри. С тех пор как Гуго сказал ей, что отправляется в Ирландию, между ними встала стена. Махелт не хотела, чтобы муж ехал, но ничем не могла помешать. Она злилась на него, злилась на короля и на свекра, возложившего на Гуго эту обязанность. Граф был не настолько стар или болен, чтобы не исполнить ее лично. Махелт злилась и на себя, за то, что не знала, как все исправить. Уж точно не извинениями, ведь она права! А если разразится война? Если она потеряет и мужа, и отца? Эта мысль ужасала ее. Махелт никогда не была плаксой. Она всегда стояла твердо, с высоко поднятой головой, и ненавидела чувства, которые переполняли ее сердце. Эта сторона любви и верности просто невыносима!

Гуго забрал шляпу и вернул сына няне. Лицо ребенка сморщилось, когда он приготовился завопить, но женщина успокоила его и поднесла к окну, чтобы посмотреть на происходящее во дворе.

Гуго подошел к Махелт.

– Пора. – Он осторожно провел по щеке жены большим пальцем и наклонился, чтобы поцеловать ее.