Александр Дюма - Могикане Парижа
- Название:Могикане Парижа
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Лекстор»b837bdc6-9d36-11e2-94c9-002590591dd6
- Год:2012
- Город:Москва
- ISBN:978-5-9903348-9-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Дюма - Могикане Парижа краткое содержание
Сюжетная линия произведения разворачивается во времена правления короля Карла X, борьбы с бонапартизмом. Дюма подробно описывает любовные и политические интриги, жертвами которых оказываются главные герои книги – поэт Жан Робер, врач Людовик и художник Петрюс. Разные устремления ведут их по жизни, но их объединяют верность друг другу, готовность прийти на помощь попавшему в беду. Рассказывающий о событиях, далеких от наших дней, роман «Могикане Парижа», как и все произведения высокой литературы, нисколько не потерял своей актуальности. Он неопровержимо свидетельствует, что истинные человеческие ценности всегда сохраняют свое значение.
Могикане Парижа - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
О! Старые псы и старые слуги! Они остаются все-таки лучшими друзьями в несчастные дни! Какой друг может заменить собаку в минуту печали, собаку, которая садится перед нами, смотрит нам в глаза, визжит, лижет нам руки? Представьте себе на месте этой собаки, которая так хорошо вас понимает, вашего друга, вашего лучшего друга. И чего только не придется вам от него услышать: и неприменимые нигде советы, и бесконечные рассуждения, и упрямые доказательства! В самом сердечном бескорыстном участии друга к вашей скорби всегда чувствуется маленький оттенок эгоизма; на вашем месте он поступил бы иначе: он бы выждал, сопротивлялся, не допустил бы, одним словом, он повел бы дело не так, как повели вы его. Он обвиняет вас и, желая вас утешить, – только порицает вас.
Старые псы и старые слуги, как верное эхо ваших сокровеннейших страданий, повторяют их, не рассуждая, – смеются и плачут, наслаждаются и страдают с вами и совершенно так же, как и вы, – и вам никогда не удастся подметить никакой посторонней примеси в их улыбке или слезах.
Сегодняшнее поколение отрицает их существование, следующее – не будет знать их даже понаслышке.
Бедный Гервей не только отличался верностью и преданностью тех собак, сравнение с которыми делает некоторым людям честь, но имел и все их способности.
Он услыхал и узнал шаги своего господина, которые глухо раздавались на ступенях лестницы, подбежал к двери и открыл ее.
Граф, бледный, с лицом, носившим следы обильных слез, которые он пролил, придя в чувство, твердый и спокойный, показался на пороге.
Аббат Доминик вошел вслед за графом.
Старик поклонился собранию крестьян, как будто перед ним стояли принцы крови.
– Последние друзья моего сына, которые проводили в могилу имя Пеноелей, – сказал он, – я сожалею, что не могу принять вас достойнее в замке моих отцов. Мы, Гервей и я, были так опечалены, что не приготовили достаточно для вашего угощения. Во всяком случае, я прошу вас войти в столовую и, следуя обычаю нашей старой Бретани, принять с чистым сердцем, как я вам и предлагаю, похоронный обед.
Затем, пройдя твердым шагом через зал и приказав Гервею отворить дверь, находящуюся против той, в которую он только что вошел, граф пригласил всех присутствовавших, начиная от мызника и кончая пастухом, войти в столовую.
Огромные дубовые доски, положенные на козлы, составили гигантский стол, на котором был расставлен поистине грандиозный обед. За столом не было ни более, ни менее почетных мест. Видно было, что смерть уравняла всех в этом зале.
Старый граф поместился посреди стола и сделал знак Доминику занять место напротив него.
Старики разместились по его левую и правую сторону, и каждый по возрасту занял свое место, хотя все продолжали стоять.
Аббат Доминик прочитал посреди глубокой тишины молитву «Благословен», которую хором повторили за ним все присутствующие.
Тогда граф Пеноель сказал с истинно античной простотой:
– Друзья мои, примите участие в этом угощении в честь виконта Пеноеля, как будто он лично вам его предлагает.
И протянув стакан Гервею, который наполнил его вином, граф поднял его высоко над головами гостей и громко сказал:
– Я пью за упокой души виконта Коломбо Пеноеля!
Все повторили хором:
– Мы пьем за упокой души виконта Пеноеля!
Обед начался.
На человека, незнакомого с этим древним обычаем, сохранившимся не только в Бретани, но и во многих других провинциях Франции, поминальный обед не может не произвести самого трогательного впечатления. Могучая покорность судьбе, в которую в этом случае, как в броню, облекается семейство покойного, – действительно непостижима. Трудно понять, как семейство покойного, имея возможность в уединении оплакать свое страшное горе, по собственному желанию подвергается жестокой пытке – сдерживать свои слезы и тяжкое биение своего надорванного сердца, а между тем число этих добровольных мучеников очень велико. В Бретани же похоронные трапезы, эти остатки варварства, трудно объяснимые и в более отдаленные эпохи, – до такой степени уважаются, что, пожалуй, непрошеные советчики, которые пожелали бы доказывать несчастным семействам жестокость этих обычаев, были бы приняты не совсем дружелюбно.
По окончании обеда аббат Доминик прочел благодарственную молитву, и гости встали из-за стола.
Граф Пеноель приблизился к двери, которую Гервей, разумеется, обедавший со всеми вместе, широко отворил. Остановившись в дверях, граф прислонился к притолоке, и когда первый крестьянин вышел из зала и прошел мимо него, он сказал ему, наклоняя голову, с видом признательности:
– Я благодарю тебя, что ты проводил сына моего до могилы.
И делал так до последнего гостя.
Последним вышел аббат Доминик.
Граф Пеноель поклонился и ему, как и другим гостям, но, сделав это, он положил руку на плечо монаха, устремил на него умоляющий взор и произнес только два слова:
– Отец мой!..
Монах понял не столько слова, сколько сам взгляд.
– Я буду иметь честь остаться с вами, если вы этого желаете, граф, – сказал Доминик.
– Благодарю вас, отец мой, – отвечал старый граф, который, простясь движением руки с прочими гостями, в сопровождении Гервея увлек за собой монаха в комнату, имевшую вид рабочего кабинета и спальни.
Предложив стул аббату и расположившись возле него, он сказал:
– Это была его комната, когда он приезжал сюда… Она будет вашей на все время, которое вы пожелаете провести в Пеноеле.
X. Святыня отца
Может быть, рассказчик на нашем месте попытался бы изобразить то, что произошло между отцом, оплакивавшим своего единственного сына, и монахом, который пришел рассказать ему о последних минутах этого сына. Сохрани нас Бог, браться за такую невыполнимую задачу – изобразить печаль отца, потерявшего единственного сына, или сына, потерявшего своего отца.
Выслушав повествование о последних минутах Коломбо, граф Пеноель, несмотря на просьбы монаха отвести ему другую комнату замка, поместил Доминика в комнате своего сына и удалился, желая дать ему отдохнуть после нелегкого путешествия.
На другой день монах, боясь увеличить печаль несчастного отца своим видом, сказал графу, что желает уехать в тот же день.
– Это в вашей воле, отец мой, – отвечал граф. – Вы так много для меня сделали, что я не смею просить более. Но если ничто особенное не требует вашего присутствия в Париже, я просил бы вас провести со мной еще несколько дней: присутствие друга моего сына может только облегчить мои страдания, если это вообще возможно.
– Я останусь с вами, граф, – сказал аббат, – сколько вам будет угодно.
Так прожили они вместе целый месяц.
Как же проводили они свои дни?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: