Барбара Фритти - Время безмолвия

– Не могли бы вы передать мне мою одежду, пожалуйста?

– Да, сейчас. Она, конечно, в крови, – проговорила Роузи, взяв ее со стула и перекладывая на кровать. – Проведаю вас позже. Если что-то понадобится, просто нажмите на кнопку вызова.

Пациентка уставилась на пару синих джинсов с разорванными коленями, светло-голубой топ, свитер морского оттенка и серую куртку с темными пятнами – она не была уверена – крови или грязи. Осмотрев палату, на полу девушка увидела пару теннисных туфлей от Nike. Они выглядели изношенными, будто кто-то непрерывно бегал в них.

В ее мозгу вспыхнуло еще одно воспоминание. Она бежала, чувствовала ветер в волосах, слышала, как колотиться сердце, а дыхание сжималось в груди. Но она была не на пробежке, одета была по-иному: на ней тяжелое пальто, платье и высокие каблуки на шпильках. Пострадавшая попыталась добраться до этого образа, что мелькал в ее сознании, но он исчез так же быстро, как и появился. Наверное, она должна быть благодарна и за это, но дразнившие обрывки лишь больше расстраивали ее.

Девушка осмотрела карманы джинсов и куртки в поисках подсказок о том, кто она, но ничего не нашла, и уже собиралась отложить куртку, когда заметила странный комочек во внутренней подкладке. Она провела пальцами по материалу, с удивлением обнаружив под лоскутом ткани скрытую молнию; потянула за нее и засунула руку внутрь, испытав шок, когда вытащила пачку двадцатидолларовых купюр. Здесь должно быть не менее полутора тысяч долларов. Почему же она хранила в куртке столько наличных денег? Ясно одно – она очень постаралась спрятать их, словно кто-то мог более тщательно проверить куртку на наличие денег. Кто бы ее ни раздевал, наличных он не обнаружил.

В дверь постучали, и женщина быстро убрала деньги обратно в куртку, успев положить ее на кровать за несколько секунд, пока в палату не вошел полицейский по форме. Увидев его, пульс начал зашкаливать, и не от облегчения, а от страха. Инстинкты кричали ей быть осторожной, коп мог стать проблемой.

Офицер, которому было около сорока пяти, был коренастым мужчиной, с армейской стрижкой. Лоб в морщинах, кожа красноватая и обветшалая, но его взгляд был чрезвычайно серьезен.

– Меня зовут Том Мэннинг, – произнес он бодрым голосом. – Я помощник шерифа округа и расследую вашу автомобильную аварию.

– Ясно, – сказала она осторожно. – Должна сказать, что ничего не помню о случившемся. А если честно, то я вообще ничего не помню, даже себя.

– Да, доктор предупредил меня о вашей амнезии.

В его словах сквозило недоверие, а в темном взгляде плескался скептицизм. Почему он такой подозрительный? Зачем ей притворяться, будто ничего не помнит? Во время аварии случилось что-то плохое? Она что-то натворила? Кого-то покалечила? При этих мыслях в желудке все перевернулось.

– Вы можете сказать, что происходит? – поинтересовалась она, практически страшась задать вопрос.

– Ваша машина слетела с дороги в горах Санты-Инес, недалеко от перевала Сан-Маркос. Вы съехали с достаточно крутой дамбы, и оказались в овраге в ста восьмидесяти метрах от дороги. К счастью, вы врезались в дерево.

– К счастью? – переспросила она.

– Иначе оказались бы в каменистой бухте, где сильное течение, – ответил офицер. – Передняя часть вашей «Хонды-Цивик» полностью разбита, да и лобовое стекло не уцелело.

Что и объясняет ее многочисленные порезы и синяки на лице.

– Вам очень повезло, – добавил помощник шерифа.

– Кто меня нашел? – спросила она.

– Свидетель, заметивший падение вашей машины, вызвал 9-1-1. Что-нибудь из сказанного помогает вспомнить?

Часть про то, что улетела с дороги, похожа на сон, который она видела.

– Я не уверена.

– Вы были одна в машине?

Его вопрос удивил ее.

– Думаю, да. – Девушка подумала о сне. Была ли она одна? Она никого не помнит рядом с собой. – Если бы была не одна, разве в больницу не должен был поступить еще один человек? – поинтересовалась пострадавшая.

– Задняя дверь вашей машины была открыта, а на сидении лежали детское автокресло и бутылка, наполовину заполненная молоком, а еще этот ботинок.

Офицер Мэннинг показал прозрачный пластиковый пакет, в котором она увидела крошечную обувь, способную поместиться у нее на ладони. Ее сердце забилось сильнее. У нее появилось внезапное желание потребовать передышки, попросить, чтобы он ушел, прежде чем скажет еще что-то ужасное, нечто, связанное с этой обувью.

– Господи! Прекратите! Я так больше не могу.

– Мне очень жаль, но я должен спросить. У вас есть ребенок? – задал он вопрос. – И если да, то был ли он с вами в машине?

Глава 2

Его вопросы обрушились на нее, вырывая воздух из груди. В голове мелькнул образ… пухленькие ножки, крошечные маленькие пальцы на ногах, что пинали ее по руке, когда она пыталась одеть обувь на ножку малышки и застегнуть яркие розовые липучки.

Ее дочь. Ее ребенок!

Глубокая, сильная и мучительная боль охватила ее. Она могла ничего не знать, но точно была уверена в одном – у нее есть маленькая девочка. Она закрыла глаза, отчаявшись увидеть лицо дочери, чтобы вспомнить ее имя, но темнота в сознании не хотела рассеиваться. Ее прошлое оставалось вне поля зрения.

– Мисс?

Она открыла глаза и увидела офицера Мэннинга, вперившегося в нее суровым взглядом.

– У меня есть маленькая дочка, – ответила девушка, услышав заинтересованность в собственном голосе.

Он прищурился.

– Так, ваш ребенок был с вами в машине? Вы что-то вспомнили?

– Я… я просто знаю, что у меня есть дочь, – произнесла, заикаясь. – В голове возник образ, как я надевала на нее эту обувь. Но я понятия не имею, была ли она со мной.

– Как ее зовут?

Она прикусила нижнюю губу, когда правда добила ее.

– Я не знаю. – Святой Боже! Ну какая мать не вспомнит имя собственного малыша? – Мне нужно встать. Надо найти ее, – она села прямо на кровати, намереваясь подняться с постели, но офицер преградил ей путь.

– Давайте-ка, полегче. Из того, что я понял, вы сейчас не в том состоянии, чтобы идти куда-то, – обратился он. – Да и куда вы пойдете… если ничего не помните?

На нее устремился пронзительный и вопрошающий взгляд. Он был прав. Она не знала, куда идти, но и не могла сидеть сложа руки на этой кровати, когда ее ребенок возможно в опасности.

– Почему бы вам не поделиться тем, что вы помните? – предложил офицер Мэннинг. – Пусть даже это какая-то вспышка. Обрывки и образы позволят собрать всю картину воедино.

Она снова закрыла глаза и сделала глубокий вдох. В голове кроме пустоты ничего не было, а еще темнота, настолько подавляющая, которую она испугалась, что та поглотит ее. Открыв глаза, она схватила перила кровати, чувствуя необходимость держаться за что-то твердое. От нахлынувшего головокружения завертелась вся палата. Она несколько раз моргнула, пытаясь сосредоточиться на значке, что сиял на груди офицера.