Helga Duran - Одержимость

– Валерия, попрощайся с гостем! – с нажимом пробасил Кир. – В следующий раз, если Никита говорит правду и у него, действительно появилась женщина, ты все разузнаешь подробнее!

– Пока, Никита! – беспрекословно подчинилась Валерия мужу. Она обняла меня одной рукой на прощание и ушла с малышом вверх по лестнице.

– Садись, Зотов! – сказал Кир, и слова его тоже прозвучали, как приказ.

Без Валерии мне стало тоскливо и неуютно. Я успокаивал себя тем, что передо мной Кирилл Уманский – мой старинный друг, но это не помогало. Я понимал, что разговор будет неприятным и непростым, но он был необходим, если я хочу увидеть Валерию снова.

Кир налил нам обоим выпить и замолчал. Я молчал тоже, и это напряжение было в тягость. Раньше, в прошлой жизни, нам с Уманским не нужны были слова, чтобы не чувствовать неловкости, но сейчас все изменилось.

– Как ты приручил Валерию? – разорвал я это томительное и неуютное молчание. – Она тебя слушается. Это удивительно.

– Я ее не приручал. Это ее выбор, – сухо ответил Кир. – Трудно было, конечно, особенно поначалу. Мы жили в постоянном противостоянии, но мы справились. Она плакала все время. Скучала. По тебе, по отцу. Для нее это был удар. – У меня дыханье сперло от его слов. То, что Валерия тосковала по мне, грело мою душу, грело надежду. Только вот на что я надеялся, сам не знаю. – Потом мы узнали, что ждем ребенка, и наши отношения потекли в другом ключе. Если тебе показалось, что Валерия изменилась, то это не так. Она просто стала женой и матерью, у нее появились мечты, наряду с ответственностью.

– Я рад за вас!

– Спасибо, если это искренне, – с вызовом сказал Кир.

– С чего мне быть неискренним?

– Без понятия, Зотов. Если Валерии ты можешь навешать на уши лапши, то мне нет. Точно нет.

– Я не собирался вешать лапшу тебе на уши! И Лерке тоже! У вас своя жизнь, а у меня своя! Если ты видишь во мне какую-то неискренность или угрозу, говори прямо, Кир!

– Знаешь, – задумчиво произнес он. – Тебя нет в нашей жизни достаточно долго, но ты один хер присутствуешь в нашей семье. Сказать, что я о тебе забыл и не интересуюсь твоими делами? Это неправда. Ник, я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить! Это была идея Валерии, чтобы Клим подвязался к тебе в охрану. Она уговаривала его не день и не месяц! Она считает, что так ты будешь в безопасности. Ей так спокойнее. Мы сына назвали в твою честь, черт побери! Это было нашим общим решением, а не ее личным бзиком. Но в то же время, я знаю, что и ты следишь за нашей жизнью. А сегодня ты решил в ней появиться. И я хочу, чтобы мы сейчас обсудили все моменты, касаемо этого! Если моя жена, которая в какой-то мере все еще наивна, и хочет видеть тебя снова, то я далеко не добряк! Поэтому я спрошу прямо, – какого хуя, Ник? Зачем ты приехал?

Я ждал этого вопроса, готовился, но все равно почувствовал себя нелепо и неуютно. Кир видел меня насквозь, хотя сам не умел притворяться или хитрить. Да и зачем ему это делать?

– Я скучал, Кир, – искренне ответил я. – По вам обоим. Теперь, когда у каждого из нас своя семья, мы можем возобновить общение? Я понимаю, что тебе это в тягость, но мне это очень нужно. Ты всегда давал мне надежду на то, что можно стать лучше.

– Ты серьезно, Ник? – рассмеялся Уманский. – Ты все еще хочешь стать лучше? Ой, блять, насмешил!

Я же говорил, что его не проведешь. На что я рассчитывал, сам не знаю. Но другого шанса влиться в семью Уманских у меня уже не будет. Если я сейчас не докажу, что я не верблюд, не посею зерно сомнения в Кирилле, что я не урод, можно забыть о Валерии навсегда. Опять, заново переживать эту потерю? Я не мог этого допустить.

– Я хочу измениться не ради себя, а ради женщины, – продолжил я свое вранье. – Она боится меня, не доверяет в полной мере, и меня это волнует. Порой я и сам себя боюсь. Ты единственный человек, Кир, который сдерживал меня от обращения в Вакулу. Ты нужен мне, как никогда в жизни! Потому что это мой последний шанс, понимаешь?

Мои слова возымели должный эффект. Кир крепко задумался над тем, что я сказал. Я был готов упасть перед ним на колени и умолять его разрешить видеться с его женой, но разве это поможет? Только сильнее оттолкнет от меня Уманского.

– Что за баба? – через некоторое время спросил Кир, видимо поверив в мои россказни.

Дальше смысла врать не было. Хоть немного правды мой собеседник заслужил.

– Беженка из Кижей, отбил у одинцовских, – ответил я, немного успокаиваясь и радуясь, что у меня получается расположить к себе Кира. – Очень красивая. Хочу сделать ей предложение, но моя репутация меня опередила, так что… Пока ничего хорошего, если честно, не выходит.

– Ты все дергаешь Одинцова за яйца? – усмехнулся Кир. – Зачем ты взорвал его магазин? Зотов, тебе жить надоело? Или скучно?

– Скучно, Кир, – кивнул я головой. – Очень скучно.

– Почему со своей женщиной не приехал? – продолжил пытать меня Кир.

Что врать дальше что? Боже, когда это закончится? Если полчаса назад я не хотел покидать этот дом, то сейчас мне нестерпимо захотелось съебаться отсюда подальше.

– Она хотела поехать, Кир. Собиралась. Но в последний момент себя плохо почувствовала.

– Что с ней?

– Женские дела, ничего страшного, – отмахнулся я. – И мне уже пора домой. Волнуюсь за нее все же.

– Пойдем, провожу, – спохватился Кир.

Уманский проводил меня до ворот. Похлопал себя по карманам, достал сигареты и закурил. Теперь мне предстояло как-то попрощаться, чтобы выяснить, что же дальше.

– Так я могу пригласить вас к себе с ответным визитом? – осторожно спросил я у Кирилла. – Хочу познакомить Валерию со своей невестой. У Олеси нет подруг, она постоянно жалуется на недостаток общения. Я работаю все время. Так что… Я очень рассчитываю на то, что она увидит, какие у меня хорошие друзья и смягчится в отношении меня тоже.

– Мы не друзья! – отрезал Кир, сделав мне больно.

– Она этого не знает! – парировал я.

– Мы обсудим этот вопрос с женой, и дадим тебе знать, – уклончиво ответил Уманский и затянулся сигаретой. – Сейчас я пьян. Не хочу обещать больше, чем смогу выполнить.

– Тем не менее, я буду ждать, – заверил я Кира и протянул ему руку.

С какой-то осторожностью и вальяжностью, Кирилл все же пожал ее. Лезть обниматься было бы чересчур, хотя мне очень этого хотелось.

Я попрощался с Уманским и сел в машину. Он не ушел от ворот, пока мы не уехали.

Некоторое время я пребывал в каком-то ступоре, все еще не в силах прийти в себя после произошедшего. Затем меня охватила неслыханная радость.

Все прошло, как нельзя лучше. Меня не прогнали, не начистили мне рыло, хотя и могли, а напротив, приняли, как гостя. Пусть холодно, пусть не, как родного, но тем не менее…