Линда Ли - Девушка из бара

Мужчины продолжали переговариваться между собой, когда Лейси неожиданно и для себя, и для завсегдатаев решительно взяла свой поднос.

– Я заявляю, что... – она взглянула на свои часы, – эти отношения закончатся сегодня же. И можете считать, что я поставила на это доллар.

– Что?

Лейси не знала, чему они удивились больше: тому, что она сделала ставку, или тому, что отвела всего несколько часов на завершение этого адюльтера.

Герб поджал губы.

– Неужели сегодня же? – задумчиво сказал он, с интересом глядя на нее.

Лейси ощутила вдруг волнение, оттого что приобщилась к толпе. У нее возникло чувство глупой признательности этим людям.

– Вы в своем уме? – спросил Нед.

Лейси только улыбнулась и отвернулась, сконцентрировав внимание на трех кружках пива, которые ни в коем случае не собиралась ронять.

Смена закончилась, и у Лейси появилось несколько часов до того, как начнут собираться вечерние посетители. Погода только ухудшилась, а где еще можно согреться лучше, чем в баре «У Бобби»?

У Лейси опять возникли мысли о Робин, все те же знакомые страх и тревога.

Однако Лейси вдруг поймала себя на том, что сейчас ее беспокоит нечто другое, нежели неведение о том, где находится ее дочь. После переезда в Эль-Пасо Лейси надеялась, что они смогут проводить достаточно времени вместе, только мать и дочь. Но Робин всегда оказывалась чем-нибудь занятой. Домашняя работа, дополнительные занятия, а сейчас эта подруга, пригласившая ее к себе.

У них вдруг совсем не стало времени для общения друг с другом. Лейси знала, что она должна радоваться этому, и так оно и было. Но она не могла не понимать, что ее дочь больше не считает ее единственно важным человеком в мире.

Робин взрослела. Лейси испытывала сложное чувство, в котором радость смешивалась с грустью.

Отбросив мысли о дочери, Лейси направилась было в офис, но в это время распахнулась входная дверь и она обернулась, надеясь, что это Робин.

– Бобби Мак, – раздалось обычное радостное приветствие.

Лейси испытала уже знакомое ощущение: тот же жар, что она почувствовала, когда его пальцы гладили ее губы. Но она не должна позволять себе подобного поведения. Ей следует быть примером для своей дочери.

Робин находилась в том возрасте, когда девочки особенно впечатлительны, когда особенно активны подростковые гормоны. Лейси знала это. Она сама именно в этом возрасте стала жертвой одного привлекательного выпускника, который добился ее благосклонности благодаря заверениям в вечной любви.

И куда ее это привело? Постоянные бега, борьба, безуспешные попытки наладить жизнь. Тот, кто говорит, что времена изменились и к матерям-одиночкам относятся со чувственно, просто никогда не был незамужней матерью. Богатые и знаменитые люди из Нью-Йорка и Калифорнии могут позволить себе заводить детей, не указывая отцов, но все остальные жители страны хотят, чтобы матери были замужем, а дети по крайней мере имели отцовскую фамилию, даже если отец не участвует в их воспитании.

Если бы Лейси не испытала на себе того, с каким предубеждением относятся люди к матерям-одиночкам, она никогда не поверила бы, что дети и их родители все еще считают каждого родившегося вне брака ребенка ублюдком. Но она видела осуждение в глазах соседей. Кому, как не Лейси, было знать это, ведь ей приходилось так много раз перевозить ребенка из одного города в другой и начинать все сначала.

– Эй, Бобби, присоединяйся к нам, – позвал кто-то.

– Мне нужно сделать кое-какие дела, но как насчет того, чтобы немного позже сыграть в пул? – предложил Бобби.

– А как же Дарла? – жалобным тоном спросил Нед. – Мне казалось, вы собираетесь провести вечер вместе.

– Да, но планы изменились.

Лейси в изумлении остановилась, потом повернулась. Завсегдатаи заерзали на стульях.

– Изменились планы? – переспросил Руперт.

– Да, – с напускным безразличием ответил Бобби. – Мы больше не будем встречаться.

– Что? – дружным хором спросили сидевшие вдоль длинной стойки завсегдатаи и развернулись на стульях, чтобы взглянуть на Бобби. – Всего пару часов назад она просто висла на тебе.

– А что это вас так беспокоит? – спросил Бобби, только сейчас заподозрив что-то.

Вернувшаяся в бар Лейси не смогла сдержать мимолетную довольную улыбку.

У Бобби задвигались желваки.

– Что происходит?

Губы Лейси снова сами собой растянулись в усмешке.

– Ты же сказал, что я должна больше общаться с публикой. А я очень способная ученица. Поэтому, когда ребята стали делать ставки, я тоже присоединилась.

Бобби выпучил глаза.

– Ты заключила пари с парнями?

– Ты гордишься мной? – елейным голосом спросила Лейси. – Я получу золотую медаль за то, что делаю так, как сказал учитель?

– Забавно. Так в чем же заключалось пари? – Бобби обводил взглядом присутствовавших, но все они вдруг стали странно застенчивыми.

– Ладно, Бобби, какое это имеет значение?

– Герб? – настойчиво потребовал ответа Бобби.

– Мы ставили на тебя, – гордо заявила Лейси.

Лицо Бобби приобрело багровый оттенок.

– Что-что?

– Мы ставили на то, как долго продлится твоя связь с Дарлой, – пояснила очень довольная собой Лейси. Она не хотела признавать, что на самом деле испытывает радость оттого, что он больше не будет встречаться с той женщиной.

Бобби смотрел на посетителей бара так, будто они его предали.

– Ну-ну, не горячись, Бобби Мак, – примирительно сказал Герб. – Мы просто поразвлеклись немного. Ты же знаешь, как это бывает. Ты ведь тоже много раз заключал с нами пари.

Лейси протянула руку:

– Расплачивайтесь, джентльмены.

Мужчины, ворча, начали доставать из карманов деньги. Каждый отдал по банкноте, а Бобби наблюдал за происходящим с таким видом, как будто он чем-то подавился.

– Как вам удалось угадать? – спросил Руперт, протягивая Лейси купюру.

Лейси была занята пересчетом полученных денег.

– Все дело в разговоре о родителях. А именно о посещении родителей Дарлы. Я знала, что наш мистер Макинтайр такого напора долго не выдержит.

Лейси сунула банкноты в свой маленький карманчик, повернулась и, чертовски довольная собой, направилась в офис. Однако ее радость мигом испарилась, как только она взглянула на часы. Было почти пять часов, а от Робин не поступало никаких известий. Лейси запаниковала, ее все больше охватывала тревога.

Кайл Уокер ехал в своем стареньком грузовом «шевроле» по Тандерберд-драйв, так как менеджер автозаправочной станции Гарви отпустил его домой. Весь день небо было затянуто мрачными тучами, которые наконец пролились противным холодным осенним дождем, и на станцию никто не заезжал.

Отчиму Кайла не нравилось, что тот работает на автозаправке вместе с группой парней, которых отчим называл неквалифицированными чумазыми обезьянами. Но с тех пор как они с матерью два года назад переехали в этот гигантский дом на территории загородного клуба «Коронадо», отчиму Кайла не нравилось многое из того, что делал Кайл.