Линда Ли - Девушка из бара

К счастью, Гарольд находился в постоянных разъездах, и Кайл редко его видел, как, впрочем, и свою мать. Она постоянно куда-то уезжала: то в путешествие с Гарольдом, то на какое-нибудь женское мероприятие. Когда они виделись, Кайл каждый раз сталкивался с ее неожиданным удивлением, будто она только сейчас вспомнила, что у нее есть сын. В декабре прошлого года мать с отчимом «сбежали» на недельку в какое-то модное местечко во Франции. Но прошла неделя, затем другая и третья. Когда они вернулись на следующий день после Рождества, мать влетела в комнату, обняла Кайла и со слезами на глазах стала молить о прощении:

– Мне больно, что ты остался один на праздники, но мы встретились с одной сказочной европейской парой из тех, что имеют доступ во все лучшие места, и они пригласили нас с собой. Ведь мне нечасто выпадает такая возможность.

Кайл убедил себя, что это его не должно волновать. И это его не волновало. Он был даже рад, что мать оставляла его одного, а она спешила оставить его, пока он не успел сделать ничего такого, что могло бы вызвать недовольство у Гарольда.

Оставаться в стороне Кайлу было даже легче с тех пор, как он стал ежедневно подрабатывать на автозаправочной станции Гарви. Гарольд не верил в благотворительность. Он предоставил Кайлу крышу над головой, приличное трехразовое питание и нищенское содержание, которого не хватило бы и первокласснику на жвачку. А сейчас Кайл должен был двадцать долларов одной маленькой девочке.

Кайл плавно, помня о скользкой дороге, повернул налево на Черри-Хилл и прибавил скорость, проезжая мимо поля для гольфа и обособленно стоящих особняков. Он покачал головой и усмехнулся, подумав о Робин Райт. Кайл обратил на эту девчонку внимание в первый же день ее появления в школе Коронадо. Умная, веселая и привлекательная. Действительно привлекательная, с необычными золотисто-карими глазами, густой копной каштановых волос и красивой фигурой, которую не могли скрыть ее странные наряды. Но она была второкурсницей. Слишком молода по его понятиям.

Кайл собирался отдать ей деньги после занятий в пятницу. Но забыл, отвлеченный ее острым язычком. В последние годы женщины любого возраста только и делали, что вздыхали и улыбались ему. Робин же не делала ни того ни другого.

Он ехал к дому под проливным дождем, и стеклоочистители с полусекундным интервалом едва успевали очищать ветровое стекло. Дом, в котором жил Кайл, был таким же большим, таким же представительным, как и другие на этой улице, со сливающимися по цвету с дождливым небом серыми шиферными крышами, ухоженными садами и лужайками. Выложенные кирпичом дорожки, окаймленные лепестками опавших цветов, вели к массивным парадным дверям с витражами. Какой контраст с той квартирой-коробкой в северо-восточной части города, где они жили с матерью до того, как она вышла замуж за Гарольда.

Снова переключившись на первую передачу, Кайл начал поворачивать налево, на мощенную брусчаткой подъездную аллею, когда увидел, что кто-то, съежившись от ветра, идет под дождем.

Кайл подивился: что за глупец решил прогуляться в такую погоду? Человек шел медленно, он насквозь промок и, несомненно, замерз. Каково же было удивление Кайла, когда через секунду он узнал в промокшей фигуре Робин.

Как раз в это время девочка споткнулась. Это случилось слишком неожиданно. У нее округлились глаза, когда она начала падать. Робин выставила вперед руки. Но ухватиться было не за что, и она упала.

Резко нажав на тормоз, Кайл остановил машину и выпрыгнул из нее.

– Ты в порядке? – спросил он, помогая девочке подняться.

Робин постаралась сфокусировать на нем взгляд, на ее длинных ресницах застыли капельки дождя.

– Кайл? – едва слышно из-за клацавших зубов выдохнула она облачко пара.

– Пойдем, сядь в грузовик.

Похоже, от холода она плохо соображала, потому что до нее не сразу дошло, о чем он говорит.

– О, спасибо.

Кайл помог ей забраться в кабину. Усевшись за руль, он заметил, что губы у нее посинели, а колени и одна из ладоней сбиты в кровь при падении.

Кайл долго не размышлял. Он проехал подъездную аллею и погнал машину вдоль дома по направлению к гаражу. Там он помог Робин выбраться из машины, взял ее за руку и повел через кухню и заднюю лестницу к себе в спальню. Дома никого не должно было быть: Гарольд еще на работе, а мать на общественном мероприятии. Кайл провел ее по широкому, застеленному ковром и увешанному картинами коридору второго этажа.

Оказавшись в спальне, он проводил Робин в смежную с ней ванную и сунул пораненную руку девочки под струю воды. Она вздрогнула.

– Прости, но нужно смыть песок.

Робин морщилась и тихонько постанывала, все еще не в силах справиться с ознобом. На полу образовалась лужа от ее мокрой одежды.

После того как Кайл убедился, что рука у нее чистая, он, не задумываясь о таких мелочах, как девичий стыд, стянул с нее мокрый свитер и шерстяную юбку. Раздевать девушку для него было не внове, но то был другой случай. Не связанный с сексом.

– Моя одежда, – всполошилась Робин. – Что ты делаешь?

– Собираюсь согреть и высушить тебя, – проворчал он. – Но это не получится, пока на тебе мокрая одежда.

Кайл очень надеялся, что ни отчим, ни мать не появятся. Они все еще не отошли после того случая с презервативом, который обнаружили в его спальне два месяца назад, – во всяком случае, его мать никак не могла забыть об этом. Гарольд же, как подозревал Кайл, находил происшествие занятным.

Кайл скривился, вспомнив об этом, и почувствовал негодование из-за того, что Гарольд и мать не поверили, что это была не его резинка. Он не настолько глуп, чтобы разбрасывать по комнате презервативы, и хранил коробочку под сиденьем в грузовике.

Тот, который нашли, принадлежал его двоюродному брату, хотя Кайл не был уверен, что Мерт знал, что с ним делать. Парень второй год учился в Высшей школе Ирвин по соседству с тем районом, где они жили раньше. Мерт приходился Кайлу родственником по линии матери. У Кайла была куча теток и дядей, о существовании которых его мать не любила вспоминать. Тем не менее изредка ее охватывало чувство вины, и она приглашала их всех к себе. При этом каждый раз что-то шло не так. В последний раз Мерт стал хвастать, скольких девчонок он трахнул, и вытащил презерватив, будто это могло служить доказательством. В этот момент вошли их матери. Мать Кайла замерла с застывшим лицом. Ее же сестра пошла вразнос, визжа как резаная. Мерт начал совать резинку ему.

– Это его, мам, я клянусь.

Вот как это было. Встреча была испорчена, и вышло так, что всему виной оказался Кайл. Он не знал, что больше рассердило его мать: то, что у него оказался презерватив, или то, что он расстроил встречу. Как бы то ни было, ему совсем не нужны были новые неприятности.