Барбара Вуд - Улица Райских Дев

– Я найду свой путь, – спокойно сказала Амира, натягивая на голову мелаю. – Господь проведет меня.

– Куда ты идешь, скажи мне? Что за адрес дал тебе Сулейман?

Амира расправила у лица мелаю, так что теперь видны были только мрачные, горящие последней надеждой глаза.

– Лучше тебе не знать.

– Но найдешь ли ты?

– Сулейман объяснил мне, как найти.

– Я боюсь, Амира, – грустно сказала Марьям. – Времена такие тревожные. Даже старые друзья ведут себя странно: они спрашивают меня, когда мы с Сулейманом уедем в Израиль. А нам это даже в голову не приходило!

Три года назад сорок пять тысяч евреев покинули Йемен – отъезд получил название «Операция Волшебного Ковра». После этого многие считали, что последует массовый отъезд евреев и из Египта. Действительно, многие евреи уехали, – это было заметно по каирской синагоге, которая почти опустела. Но Мисрахи, имя которых значило «египтяне», считали, что Египет – их родина, к которой они приросли крепкими корнями, и вопросы друзей об отъезде в Израиль были им неприятны.

Амира попрощалась с опечаленной Марьям и, оставшись одна, посмотрела на портрет Али у своего изголовья и заговорила с ним:

– Я должна пойти в город. Если есть хоть один шанс спасти сына, я должна его использовать. Бог просветил меня, и Он меня охранит. Но мне страшно. Много лет твой дом был моим убежищем, моим укрытием. Душа моя была спокойна здесь…

Она вышла в сад и остановилась у калитки; зимнее солнце мягко согревало ее плечи. Она видела Элис, которая возилась в своем садике, где, благодаря ее заботливому уходу, росли английские цветы. Дети играли рядом с ней, но без прежнего оживления – они скучали без отца, особенно Ясмина.

Амира вздохнула, открыла калитку и вышла на улицу Райских Дев.

Элис рыхлила землю и безмолвно молилась: «Боже, спаси Ибрахима, и я буду ему хорошей женой. Я буду любить его и служить ему, рожу еще много детей. Я забуду свою обиду, забуду о том, что он не сказал мне о матери Закки, когда женился на мне. Только верни его домой».

Эдвард не был ей поддержкой в эти трудные дни – он был мрачен и погружен в свои мысли. Раньше она думала, что причина его озабоченности – влюбленность в Нефиссу, но теперь он на нее и не смотрел. И все время носит с собой револьвер – говорит, что британцам теперь небезопасно в Каире. Но ведь он и дома не расставался с револьвером.

Элис оторвалась от работы и повернулась к дочке – Ясмина стояла, подняв на мать голубые, как вьюнки, вьющиеся по каменной садовой ограде, глаза.

– Мама, скоро папа вернется? Я скучаю без него.

– Я тоже скучаю, дочка, – мягко отозвалась Элис, обнимая Ясмину. К ним подбежали Камилия и Закки. Посмотрев в грустные глазенки девочки и мальчика, растущих без матерей, Элис нежно прижала их к себе, а потом велела бежать на кухню и доесть оставшееся от ужина манговое мороженое.

Оставшись одна, она увидела, что к ней подходит Хассан аль-Сабир.

– Новости об Ибрахиме? – с надеждой воскликнула Элис, но он только лукаво улыбнулся.

– Я видел, что Дракон вылетел из дома. Куда это она?

Элис снимала садовые перчатки:

– Дракон?

– Мать Ибрахима, – выразительно фыркнул Хассан, знавший, что Амира не любит его. – Я думал, что она никогда не выходит из дому.

– Так и есть. Боже мой, что это с ней случилось?

– А где Нефисса и Эдвард? – осмотрелся кругом Хассан.

– Нефисса пошла в город искать принцессу Фаизу – может быть, она не уехала из Египта. А Эдвард, – вздохнула она, – в своей комнате. – Элис подозревала, что брат пьет, и готова была примириться с его отъездом в Англию, раз он впал в такую депрессию. Элис снова спросила Хассана: – Вы что-то узнали об Ибрахиме?

Хассан, не отвечая, подошел к ней и откинул с ее щеки золотистую прядь.

– Не обманывайте себя, дорогая, – сказал он. – Я уверен, что вы уже примирились с мыслью о худшем исходе. Я не думаю, что Ибрахим вернется домой. Я делал все возможное, но ничего не разузнал. Боюсь, что приближенный короля сейчас легко не отделается.

Элис заплакала. Он обнял ее и, утешая, вкрадчиво сказал:

– Ничего не бойтесь, пока я рядом с вами.

– Но я хочу, чтобы вернулся Ибрахим!

– Мы все сделали для этого, но безрезультатно – Бог не захотел. – Он поднял пальцем подбородок Элис и, заглядывая ей в глаза, спросил: – Вы, наверное, чувствуете себя очень одинокой, дорогая? – Голос его звучал призывно, а губы приближались к ее губам.

– Хассан! – Элис отпрянула.

– Элис, ты прекрасна. И ты знаешь, что я влюбился в тебя с первого взгляда в Монте-Карло. Ты ошиблась и выбрала Ибрахима, но я знаю, что ты – моя женщина.

– Хассан, прекратите! Я люблю Ибрахима. Он взял ее за руку:

– Пойми же, Ибрахим умер. Ты – вдова, дорогая, и тебе нужен мужчина.

– Оставьте меня! – Она вырвала свою руку, оттолкнула Хассана и отскочила к гранатовому дереву. Он ринулся за ней, прижал ее к стволу и поцеловал. Элис билась в кольце его рук и звала на помощь.

– Я знаю, ты хочешь меня так же, как я хочу тебя, – он запустил руку под ее блузу.

– Я не хочу вас! – прорыдала она. – Прекратите! Он только улыбнулся:

– Я восемь лет ждал этого мига…

Элис снова выскользнула, схватила свою корзинку с садовыми инструментами и сжала в руке острые грабельки.

– Только троньте меня – останетесь уродом на всю жизнь!

– Это же несерьезно, – сказал он раздраженно.

– Еще как серьезно. – Зубцы грабель были в угрожающей близости от щеки Хассана.

– Ну что же, моя дорогая, – сказал он, – я не могу платить за вас такую дорогую цену, отступаюсь. Самое печальное, что теряете-то вы. Проведя час со мной, вы никогда не захотели бы вернуться к мужу, – этот час дал бы вам столько, сколько другой мужчина не даст за всю жизнь. Но вы еще пожалеете, и я расплачусь с вами.

Амира заблудилась. Сулейман дал ей подробный адрес, но она из осторожности разорвала его записку, заучив наизусть. Очевидно, где-то она перепутала направление. Прошло уже два часа с момента, когда она закрыла за собой калитку на улице Райских Дев.

Амира стояла на углу оживленной улицы, среди зданий европейского типа, не похожих на старинные особняки улицы Райских Дев. Она видела Каир, сидя в садике на крыше своего дома, видела все эти здания, но здесь, внизу, не могла ориентироваться среди них. Необходимый ей дом находился в районе большой мечети Шари аль-Азхар, на востоке Каира, но она потеряла направление и даже, кажется, двигалась по кругу – вдруг она узнала улицу, на которой уже была.

Каир был так многолюден! На улицах были танки и отряды войск, но каирская толпа оставалась шумной и беспечной: женщины, болтая, разглядывали витрины магазинов, звонко смеялись подростки, выкрикивали цены своих товаров продавцы овощей, фруктов и цыплят, оживленно торговались с ними покупателями. Амира скользила в своей мелае с замирающим сердцем: ей казалось, что сейчас один из прохожих ее окликнет, назовет имя Амиры Рашид. «Али, должно быть, сердится на небе, видя меня на улицах», – подумала она. Со страхом она одолевала переходы, где зажигался то красный, то зеленый цвет и махали палочками полисмены. Вдруг она увидела тусклый свинцовый блеск Нила. Амира взошла на мост.