Элейн Гудж - Нет худа без добра

– Вполне возможно, – начал он медленно, – что он любил тебя еще сильнее, чем мог бы при обычных обстоятельствах. Я представляю, что когда он смотрел на тебя, то думал не о Ноле, а о том, как ужасно будет, если ты отвернешься от него.

Слезы Грейс потекли потоком, обжигая ей щеки.

– Да, он любил меня – в этом я уверена.

– Вот чего ты действительно не знаешь, так это роли, которую во всех этом играла твоя мать.

Грейс, внезапно вспомнив о предстоящем визите матери, прижала ладонь к губам.

– О, Боже, она же приезжает через две недели!

– Ты хочешь ей обо всем рассказать? Грейс на момент задумалась, потом сказала:

– Придется. Но у меня такое ощущение, что она обо всем этом уже знает, даже если и запрятала глубоко в душе.

– Значит ли это, что ты станешь пересматривать свою книгу?

Выражение лица Джека выдавало лишь намек на чувство надежды, которая в нем тлела.

Грейс положила руку ему на колено, чувствуя себя гораздо более уверенной, чем за протяжении нескольких последних часов.

– Да. И не потому, что это поможет издательству «Кэдогэн», – не пойми меня превратно, поскольку я на самом деле желаю тебе добра, – но ради себя самой. Мне кажется, чего-то всегда недоставало в нашем образцовом семейном портрете. Может быть, именно это в первую очередь и заставило меня приняться за эту книгу.

Грейс встала.

– Пожалуй, мне пора идти. Я сказала Крису, что не задержусь.

– Я тебя подвезу.

– Джек, не стоит…

Он не дал ей договорить, закрыв ее рот поцелуем.

– В жизни должны быть вещи, на которые ты можешь положиться. Я – одна из них.

Могу ли я в самом деле рассчитывать на него? – задумалась Грейс. Если оба – Уин и ее отец, на которых она полагалась и в которых верила, как в апостольские послания, ее предали, то можно ли верить, что Джек не окажется таким же?

Спустя час, когда Грейс готовилась ко сну, она вдруг замерла, не дочистив зубы, захваченная неожиданной мыслью: у меня с Нолой больше общего, чем с Сисси.

Она с удивлением разглядывала свое отражение в зеркале, равнодушно отмечая бледность кожи и темные круги под глазами. В ушах эхом отдавалось одно слово: сестра. Теперь, когда ощущение шока начало притупляться, ее стала занимать мысль о том, каково иметь такую сестру, как Нола.

Станут ли они друзьями? Наступит ли такой день, когда она сможет поверять Ноле свои тайны и мысли, как ей всегда хотелось открыться Сисси?

"Не знаю, зачем тебе растрачивать свое время с человеком, который намного старше тебя, когда ты смогла бы вернуть Уина одним щелчком пальцев". Грейс почти наяву слышала высокомерный ответ Сисси. Да, так и только так и ответила бы Сисси, случись Грейс рассказать ей о Джеке.

С другой стороны, она могла представить себе, как Нола на это улыбнулась бы своей усталой улыбкой и сказала бы что-то вроде: "Любовь не всегда входит в распахнутую дверь с улыбкой на лице – иногда ее приходится брать там, где сможешь".

В отличие от Сисси, Нола – а Грейс это чувствовала наверняка – не стала бы критиковать сестру, чтобы почувствовать себя лучше. Какими бы ни были причины ее нервозности или ревности, Нола разбиралась с ними прямо и раз и навсегда. А как мать-одиночка она должна была привыкнуть все делать сама и по-своему. "Как и я".

Она подумала, что неплохо бы поближе узнать девочек Нолы, и обнаружила, что от этой мысли на душе потеплело. Она, пожалуй, никогда толком и не знала сыновей Сисси, а еще меньше чувствовала с ними родственную близость. Единственный раз, когда Сисси с семьей приехала в Нью-Йорк повидать ее, еще в ту пору, когда она была замужем за Уином, Бо и Билли чуть не разнесли ее квартиру. А когда она их отругала, то Сисси возмутилась, будто Грейс высекла их ремнем (что, кстати, как позже решила Грейс, было совсем неплохо).

Дэни и Таша, с другой стороны, казались такими милыми девочками. Как было бы хорошо поводить их по тем местам, куда они, бывало, ездили вместе с Крисом, – до того, как он объявил мораторий на все эти "детские затеи" – в Детский музей, в зоопарк. А как отнесутся дочери Нолы к тете, упавшей с небес?

А Крис? Как он станет реагировать на знакомство с новой ветвью семьи? Неужели отстранится от Нолы так же, как и от Джека?

Слишком много вопросов. Мысли Грейс кружились. Ей было ясно одно: рассказ Нолы не просто эпилог к отношениям их родителей, это начало новых отношений между Нолой и Грейс.

– Мне бы страшно не хотелось потерять эту книгу. Отец, она могла бы стать событием. Вначале я думал, что это просто слухи, но сейчас подтверждается, что продюсеры из «Парамаунт» и "Фокс" [25]делают свои предложения. Все агенты только и говорят об этой книге.

Сидя напротив отца у его письменного стола, беспорядочно заставленного фотографиями в рамках, в числе которых был и его собственный портрет – круглолицый мальчик, – который он ненавидел, Бен вертелся как на угольях. Приготовленный им перечень книг отчаянно нуждался в поддержке – на случай, если все его победы и обеды не смогут удержать Роджера Янга. Однако, видя задумчивое выражение лица Джека, сидящего откинувшись назад в своем похожем на трон качающемся кресле викторианской эпохи, Бен понял, что отец, как обычно, хочет заставить его попотеть… А в конечном итоге может сказать и «нет». Ну и черт с ним!

Бен чувствовал, как тело начинает гореть. Он знал, что стоит стащить пиджак и закатать рукава рубашки, как он увидит сыпь на внутренней стороне предплечий.

– Двести тысяч – слишком большая сумма за книгу, над которой еще предстоит много поработать, – тихо и спокойно ответил отец.

– "Рэндом" [26]предлагает сто семьдесят, а за двести – я почти уверен – мы ее перехватим. Эта книга может стать новым «Аэропортом». Фил Хардинг не только хорошо пишет, он к тому же связан с крупнейшей лос-анджелесской юридической компанией, – атмосфера книги настолько реальна, что просто чувствуешь себя там.

– Ну а как насчет сюжета? Джерри говорит, в нем есть большие прорехи.

Бен был на грани того, чтобы взорваться, но только сжал кулаки покрепче. Шиллер, старый вонючка, что он понимает в коммерческой литературе?!

– Для него любой плох, если только он не Уильям Фолкнер или, на худой конец, Сол Беллоу, [27]– ответил Бен, как он надеялся, убедительным тоном. – Мы говорим не о Национальной премии в области литературы, отец. Если ее подредактировать и дать ей приличную рекламу, эта книга может попасть в бестселлеры "Нью-Йорк Таймс".

Бен чувствовал, как кожа на руках и под воротником зачесалась сильней, и вспомнил: когда он был маленьким, отец был вынужден надевать ему на руки носки, чтобы он не расчесывал высыпания крапивницы. Сейчас он чувствовал себя так же, словно его руки были связаны. Господи, ну что стоит старику один раз, всего только один раз прислушаться к тому, что он говорит?