Элейн Гудж - Нет худа без добра

– Мне нравится твой энтузиазм, Бен. – Отец говорил своим "я-самый-благоразумный-человек-в-мире" голосом. – Но давай будем реалистами. Что я вижу, так это начинающего автора, его первый роман и проблемы, которые могут быть, а могут и не быть разрешены. За двадцать тысяч, даже за пятьдесят, мы еще можем рискнуть. Но чтобы протолкнуть эту работу, нам придется идти на расходы на маркетинг и рекламу, которые выльются в шестизначную сумму.

– Лу Сильверстайн у Уильяма Морриса намекает, что вместе мы могли бы кое-что выработать. Например получить проценты от продаж за рубежом.

Незачем было объяснять отцу, что чем больше сумма аванса автору, тем больше заинтересуется книгой Голливуд.

– Это несколько меняет дело.

Джек откинулся в кресле, закинув руки за голову и соединив пальцы в замок. Однако его лицо по-прежнему выражало сомнение.

С седеющей головой и ясными синими глазами, отец вполне мог бы стать моделью для рекламы какой-нибудь страховой компании, подумал Бен. "Доверьтесь мне, друзья, и я вас не подведу!" Почти таким и считали его сотрудники «Кэдогэна» – редакторы и их помощники, армия всех занятых маркетингом и сбытом и многочисленные «барышни» из отдела оформления и иллюстраций. Его секретарша – долговязая, с лошадиным лицом, пожилая Люси Тэггерт – была влюблена в него многие годы. Он вспомнил, как отец однажды похвалил ее шарф, так Бен готов был поклясться, что она потом не снимала его целый месяц. Рейнгольд, пожалуй, был единственным, кто перед ним не заискивал.

– Послушай, отец, я знаю, что сейчас дела обстоят не самым лучшим образом. – "Черт возьми, почему я должен чувствовать себя шестнадцатилетним парнем, который просит разрешить покататься на папином автомобиле?" – Но я уверен, что это дело выгорит.

"Ты передо мной в долгу, отец. Мое положение в компании, моя карьера, все мое будущее, все связано с Роджером Янгом. А ты сделал все от тебя зависящее, чтобы послать его к черту. Да, он – подонок, но разве ты не мог отправить эту женщину в приятное путешествие на Гавайи вместо того, чтобы бить Роджера по рукам?"

Теперь отец снисходительно улыбался и, подавшись вперед, положил локти на стол. Лучи утреннего солнца вливались в кабинет сквозь вертикальные жалюзи, ярко сверкая на фотографии улыбающейся Ханны, оправленной в массивную серебряную рамку. Бену хотелось разбить ее, швырнуть в стену.

Восемь лет назад, когда отец предложил ему работу в «Кэдогэне», Бен рассчитывал, самое меньшее, на место помощника редактора, а может быть и младшего редактора. Кроме того, что он – сын босса, ведь он выпускник Йельского университета. Но на его пути, черт возьми, стоял отец, не забывший о безалаберной жизни, которую Бен вел в первый год обучения в университете, и не только в первый, а потому затолкал его в отдел писем на полгода. Для себя Бен решил: он докажет старику, на что способен, если тому так хочется. Хотя мог бы, конечно, уйти и в другое издательство.

И во многих отношениях он действительно проявил себя. Даже если забыть о Роджере Янге, то разве не его была идея взять их заурядную книгу по диетическому питанию "Санта-Фе дайет", перекомпоновать ее, добавить фотографий? В результате она попала в список бестселлеров.

Но главный редактор – это кое-что значит. Бен мысленно представил – хотя и находящийся пока за пределами его досягаемости – угловой кабинет Джерри Шиллера, в глубине холла, размером чуть ли не вдвое больше, чем его нынешний. Все, что нужно, – легкий толчок в правильном направлении, и Рейнгольд выпроводит Джерри. Еще немного усилий – и на медной табличке нынешнего кабинета Джерри появится надпись: "Бенджамин Гоулд".

Но для успешной конкуренции с редакторами, которые работают здесь дольше, чем он, и ждут случая получить эту должность, понадобится что-то еще, что подняло бы его на первую строку короткого списка претендентов, – удачный ход, более блестящий, чем его успех с книгой Хардинга. А разве Грейс, сама того не желая, накануне не предоставила ему такую блестящую возможность?

Для начала надо попытаться выманить письма у Нолы Эмори. Ему вспомнилось первое впечатление о ней – высокая, худощавая, по-своему красивая. За короткое время ему удалось заставить ее приоткрыться и даже рассмеяться. А ее сексуальные глаза, так не соответствующие ее прохладной уравновешенности…

Она чувствует себя одиноко без мужчины, но не хочет признаться в этом.

Правда была в том, что он и в самом деле надеялся на возможность узнать ее поближе. Женщины, с которыми он встречался, были слишком банальны. Одно или два приглашения пообедать вместе, выход в театр или на концерт – и они уже мечтают о свадьбе. Нола совсем не такая, он чувствовал это. Ему придется преследовать ее, бороться за нее.

Такая перспектива захватывала и волновала.

– Дела на самом деле обстоят неважно, Бен, – донеслись до его слуха слова Джека. – Рейнгольд даже думает урезать расходы на рекламу книги Грейс.

Бен насторожился.

– Но в этом нет никакого смысла. Боже мой, да это же одна из наших ведущих заявок на весну!

Джек кивнул, тоже обеспокоенный новым поворотом.

– По всей видимости, до него дошли слухи, что от миссис Траскотт можно ожидать каких-то юридических действий. Ее адвокат уже сделал несколько заявлений на этот счет. И Рейнгольд теперь обеспокоен, что нас заставят сильно сократить текст, прежде чем книга увидит свет. А если не будет ничего сенсационного… Не мне тебе объяснять.

Бен понял все. Без хорошей порции «жареного» книга Грейс станет лишь еще одной сноской к истории с единственным отличием, что ее написала дочь героя.

– Послушай, отец, и ты, и я – мы оба знаем, что поставлено на карту. Даже Рейнгольд не знает, – сказал Бен, понижая голос. – Ты вчера вечером разговаривал с Грейс?

– Она рассказала мне обо всем. – Джек казался внутренне напряженным, его обычно строгое лицо выглядело измученным и как-то постаревшим. – Но сейчас руки у нас связаны. – Он поднял ладонь, как бы предупреждая возможное возражение Бена. – И еще, Бен, до тех пор, пока мы не возьмем ситуацию под контроль, я хочу, чтобы ты помалкивал. Теперь, когда миссис Траскотт вступила на тропу войны, нам ни к чему, чтобы пресса раскопала новые, неподкрепленные документами подробности.

Бен изо всех сил старался побороть досаду. Неужели отец все еще считает его ребенком, который не способен хранить секреты?

– А если мы сможем достать эти письма? Тогда у нас в руках будут доказательства.

– Это, безусловно, изменило бы положение вещей. Но я бы не стал возлагать на это большие надежды. Грейс считает, что Нола твердо стоит на своем.

– Может, Грейс просто не знает, как ее убедить? – спросил Бен, улыбаясь.