Элейн Гудж - Нет худа без добра

Грейс ощутила, как внутри все заныло от предчувствия будущей встречи.

Что ж, по крайне мере, у нее есть Лила и Джек, которые придут на помощь, если потребуется.

Грейс посмотрела, как Лила расставляет цветы на столике, поднимая подрисованные карандашом брови, и ощутила прилив нежности к своей взбалмошной подруге.

– Тот, кто любит цветы, не может быть совсем плохим, – заметила Лила.

– Ты говоришь о моей матери? – Грейс вздохнула. – Во многих отношениях она замечательный человек.

– Я-то ждала, что в эту дверь войдет леди Макбет, а теперь представляю себе Мелани Вилкес. [31]Которая, кстати, лично у меня всегда вызывала отвращение.

– Нет, она и на Мелани не похожа, – ответила Грейс, пытаясь найти верные слова для описания матери. – Ей наплевать на местных снобов, в отличие от моей сестры. И тем не менее все в Блессинге уважают ее и немного побаиваются. Никто не осмелится спорить с ней, даже если не разделяет ее либеральных взглядов. Она была… она и сейчас храбрая и прямая женщина – всегда защищает тех, кого судьба незаслуженно обделила.

– Оч-чень напоминает кого-то, кого я хорошо знаю…

– Она также невероятно упряма и фанатична, – продолжала Грейс, – и когда что-нибудь не совпадает с ее представлениями о реальности, она не прочь подогнать истину под свои мерки.

– О-хо-хо!

Грейс рассказала Лиле о Ноле так, чтобы той не нужно было напрягать воображение, чтобы представить, что ждет Грейс впереди. Мать будет биться отчаянно – так же, как она билась за то, чтобы добыть деньги для мемориальной библиотеки отца, – чтобы память о нем и его репутация остались незапятнанными.

– Скажи мне честно – какие, как ты думаешь, у меня шансы?

– Никто не выйдет отсюда живым!

Лила улыбнулась задорно, запрокинув голову.

На ней были шелковые брюки бледно-желтого цвета и жилетка поверх легкой блузки, выглядевшей так, будто она была сшита из москитной сетки. Крупный аметист размером с кулачок новорожденного младенца висел на шее на черном шелковом шнурке.

– Наверное, так оно и будет, – согласилась Грейс. Она представила себе, как мать читает эти письма…

Неопровержимое свидетельство неверности отца прямо перед ее глазами, и от него никуда не уйти. Как ужасно это будет для нее! Сейчас Грейс хотелось, чтобы время повернулось вспять, чтобы она не знала того, что знает сейчас, и таким образом спасла бы мать от страшного удара, уготованного ей.

– Возможно, в какой-то мере она догадывается об этом, – предположила Лила.

– А что хуже – жить с ложью или прямо смотреть в лицо правде, какой бы ужасной она ни была?

– Это трудный вопрос. Ты задумывалась когда-нибудь о матери "Сына Сэма" – каково ей было, когда она столкнулась с неопровержимыми доказательствами того, что ее сын был убийцей-маньяком? А ты бы поверила? Была бы ты в состоянии признать это хотя бы в глубине души?

Лила поставила ведерко для льда и рылась в коробке с пшеничным печеньем, стоявшей на полке.

– Лила, мы говорим не об убийстве. Мой отец любил эту женщину. У них был ребенок.

– Пусть так… И все равно ты задаешься вопросами, так ведь? А станет ли кто-нибудь из нас лучше, если узнает мерзкую правду о своей жизни?

– А что, если я не скажу ей?.. Если я верну письма Ноле?

Уже произнося эти слова, Грейс знала, что никогда не сделает этого.

Очевидно, Лила тоже была уверена в этом.

– Что касается тебя, то кошка уже выпрыгнула из мешка. – Лила выудила еще один крекер из коробки и засунула в рот. – Вопрос теперь в том, что делать с этой кошечкой.

– Есть какие-либо предложения?

Грейс улыбнулась натянутой и вымученной улыбкой.

– Только не у меня, – засмеялась Лила. – Я специализируюсь на собаках.

– Мама, ты обязательно должна попробовать салат с копченой уткой из молодого латука, аругулы и…

– Спасибо, дорогая, но у меня не такой экзотический вкус, как у тебя, – сказала Корделия, подняв голову от меню и прерывая – вежливо, но твердо – словоизвержение Грейс. – Боюсь, я слишком долго не была в Нью-Йорке. Меня удовлетворит что-нибудь простое и непритязательное.

– Тогда, может быть, жареный цыпленок…

– Уверяю тебя, дорогая, я чувствую себя отлично. Боюсь, я монополизировала тебя в ущерб другим твоим гостям.

Она оглядела столик, одарив снисходительной улыбкой Лилу и Джека. Это был ее обычный способ дать понять Грейс, что она никудышная хозяйка – слишком болтливая, нервная, и, что хуже всего, позерка.

– Ну, тогда…

Грейс посмотрела на стены, завешанные превосходными гравюрами и освещенные бра. По ее мнению, «Челси» был интересный ресторан, а мать намекала, что он не дотягивает до нужного уровня.

– Джек, почему ты не закажешь вина?

Протягивая ему список вин, Грейс снова почувствовала себя дурочкой, недотепой, лишний раз давшей повод подумать, что ни одна женщина не сможет выбрать бутылку приличного вина.

Джек выбрал калифорнийский «Мерло» и повернулся к ее матери.

– Грейс сказала мне, что вы, Корделия, давно не были в Нью-Йорке? Он уже не тот, что был раньше, а?

Внезапно Грейс увидела Джека глазами своей матери: слишком большой, слишком громкий, слишком фамильярный с теми, кого он мало знает. Полная противоположность Уину.

Мать, однако, обворожительно улыбалась.

– Во-первых, он стал более шумным. И, Бог мой… таким мощным, давящим. Но для меня Эмпайр-стейт всегда останется самым высоким зданием в Нью-Йорке.

– Кстати, об Эмпайр-стейт. Когда я была маленькой, я видела, как с него прыгнул человек, – вмешалась в разговор Лила. Она сидела, положив локти на стол по обе стороны тарелки и поддерживая подбородок худыми ладонями. – Это было еще до того, как установили заграждение из плексигласа. Вы не представляете, как долго человек летит с такой высоты на землю! Помню, я сначала подумала, то это летит голубь. Я поняла, что это не так, только когда он ударился о землю. Было очень много крови. Думаю, именно тогда я решила стать вегетарианкой.

Грейс вздрогнула от невольной жестокости Лилы, но потом подумала: "Да, это жестоко, но в глубине души разве я не хотела, чтобы Лила сделала что-то неожиданное, чтобы она взорвала обстановку? Пора наконец перейти к серьезному разговору".

– Лила – наш местный борец за права животных! – засмеялась Грейс. – Ты знаешь, она зарабатывает на жизнь, ухаживая за собаками.

Корделия оживилась.

– Неужели? Как интересно!

– Вы не представляете, какая собачья грызня идет вокруг этого, – невозмутимо произнесла Лила.

Джек громко засмеялся, а за ним – и Грейс с матерью. Посетители, сидевшие за другими столиками, стали оборачиваться на них. Лила вертела в руках вилку с видом школьного озорника, который только что удачно насолил учителю.