Вероника Мелан - Аарон

Ассасин, как и прежде, кемарил на заднем сиденье; сидящий рядом с водителем Регносцирос жевал намазанный майонезом и покрытый куском ветчины хлеб.

— Оголодал?

— Угу.

Канн так и не понял, зачем его сосед взял с собой два длинных меча, которые утром болтались у его пояса, а теперь покоились в багажнике джипа.

— Кого рубить собрался? — поинтересовался он у Баала при встрече. — Рен же набрал оружия?

— Всегда найдется, — лаконично отозвался демон.

Да уж. Хотя, почему бы и нет? Просто тащить больше.

Погода радовала — ясно, солнечно, ветрено. В такую предметы различаются бритвенно — резко, а сознание воспринимает все трезво и без излишних сантиментов.

Без излишних сантиментов теперь воспринимал весь предстоящий поход и Канн. А все потому, что утром он просмотрел историю транзакций по счетам Марго Полански. Просмотрел… И окончательно разочаровался.

Ладно, наивная простушка, ладно, несмелая и неумелая девчонка, но корыстолюбивая убийца? Такого он не ожидал. Куда больше тех, кто вечерами жрал экстази и лениво протирал последние штаны по барам, он презирал людей, испорченных большими деньгами. Людей, способных на любую подлость, лишь бы на счет свалилась очередная круглая и радующая глаз сумма.

Вот только радость то была липовая. Он знал, да, знал. Стоит допустить в сердце банкноты, и они, словно черви, изъедят в нем дыры. И в эти дыры тут же ускользнет все человеческое — дружба, доверие, любовь. Сколько тандемов рушилось из‑за финансовых разногласий? Сколько союзов распалось, сколько верных друзей отвернулось друг от друга, сколько любящих друг друга людей, пытаясь вырвать друг у друга последнее, превратились во врагов? Все из‑за них — пресловутых долларов.

И из‑за них же, похоже, померла раньше срока старая Дора Данторини — никому не мешавшая жить бабка, с чьего счета сразу после смерти на счет Марго Полански "капнуло" двенадцать миллионов.

Двенадцать. Миллионов.

Интересно, этого достаточно, чтобы хладнокровно помочь кому‑то уйти из жизни, а после со спокойной совестью, предварительно вывесив объявление с неограниченным бюджетом, отправиться смывать грехи на озеро?

Наверное, достаточно.

Райна — Райна. Жаль, он когда‑то в нее верил.

А теперь просто смотрел перед собой через ветровое стекло на бритвенно — ясный и солнечный день. Просто вел машину. Просто работал.

*****

Об их приближении она узнала еще до того, как раздался звонок Адамса — охранника снизу, — смотрела на встроенный у двери экран, подключенный к камере:

— К вам направляются трое. Крайне подозрительного вида, должен отметить.

— Ага, спасибо, Нилс.

Подозрительного? Внушительного. Шагающие по коридору трое рослых, здоровенных мужиков, одетых во все черное — Аарон шагал слева; сердце Райны забилось, как сумасшедшее.

Ничего, когда‑нибудь остынет.

Она не стала дожидаться звонка в дверь — стоило кабине лифта подняться на верхний этаж, распахнула двери и предусмотрительно отошла в сторону.

Миновав коридор, гости коротко поприветствовали хозяйку — точнее, поприветствовал лишь один — длинноволосый (остальные кивнули), — и прошли в гостиную. Райна захлопнула дверь, судорожно сглотнула, попыталась принять уверенный непринужденный вид (ты — Марго! Марго!) и двинулась следом.

Нет, мужчины не могут так выглядеть — не должны; почему‑то сладко и тревожно ныл живот — совершенно неадекватная реакция. Плотные черные штаны, высокие шнурованные ботинки, обтягивающие плечи удобные куртки и ничем не прикрытое, висящее на поясе оружие. Кажется, она исходила слюной — что за черт?

У всех холодные сосредоточенные выражения лиц, внимательные цепкие взгляды, сжатые в полоску губы — киллеры. Наемники. От промелькнувшего в сознании последнего слова ей почему‑то сделалось жарко — точно не "липовые" солдаты — самые настоящие — настоящие! — наемники.

Хотелось лебезить перед ними, подобно собачке. Хотелось сесть у их ног и принять жизнь такой, какая она есть. Хотелось свернуться калачиком и никому не мешать — вот такая странная навалилась "защищенность".

На их фоне она выглядела не просто маленькой — бесполезно — хрупкой; даже квартира враз сделалась теснее и темнее.

И это ее просторный пентхаус?

Мужчина с равнодушными серо — голубыми глазами сел на диван по центру. Стратег, на которого она старалась не смотреть, расположился слева от него, дикого вида брюнет (его бездонные черные глаза почему‑то повергали в оцепенение) — справа.

— Поела?

Вот так тебе — ни приветствия, ни вступительной речи.

Райна глупо кивнула и почему‑то захотела перечислить все, что съела, — вовремя себя одернула и замолчала, так не начав. Ее пугал этот мужчина — зверь, настоящий хищник: расслабленная поза, зеркальный ледяной взгляд, лежащие на мощных коленях руки — ему "шли" пистолеты, будто изначально прилагались к нему "в комплекте".

Боже, кольцо… С ним еще кто‑то живет. Бедная…

Додумать она не успела.

— Еду с собой не брать, у нас есть.

— Где? — спросила, не подумав.

— Внизу, в "катафалке", — улыбнулся одними губами длинноволосый из кресла, и Райна перевела на него удивленный взгляд. Наткнулась на черные глаза, тут же отвернулась — уперлась взглядом в Аарона — тот равнодушно изучал висящие за ее спиной картины.

— Ладно, начнем инструктаж, — произнес "центральный".

— Подождите — подождите, — замахала руками хозяйка квартиры, кое‑как сбросившая с себя оцепенение. — Может быть, вы представитесь? Как вас зовут?

Они почему‑то переглянулись.

Я спросила что‑то не то?

— Рен, — через паузу ответил "хищник". — Это Аарон — ваш стратег (кивок влево), а это — Баал — на данный момент ваш телохранитель (кивок вправо).

Баал? От этого имени почему‑то дохнуло темными затхлыми подземельями, сырой землей, канделябрами и воском.

— А вы?

— Я уже представился.

— Тоже "телохранитель"?

— Киллер.

Ей стало холодно от того, как просто он произнес это слово.

— Теперь можем начать инструктаж?

— Можем.

Кажется, это уже совсем не она хозяйка квартиры, а они — гости. Теперь она — школьница, кое‑как допущенная до повторного экзамена за пропуски. Что за странное чувство?

Где же ты, Марго?

— Он будет коротким. Скажу просто: твоя задача подчиняться нашим приказам. Любым. Без вопросов, без слов, без проволочки. Это ясно?

Вроде бы ясно.

Ее предельно внимательно сверлили ледяные глаза напротив.

— Я спросил, "ясно"?

— Ясно.

Голова дернулась вверх — вниз, как будто вот — вот собралась сорваться вниз с шеи и покатиться по ковру.

— Нет, пока не ясно, — киллер был настойчив в разъяснениях. — Давай проясним. Если я скажу тебе стоять — будешь стоять. Скажу бежать — побежишь. Скажу упасть лицом в грязь — тут же упадешь. Скажу прострелить себе ногу — прострелишь.